Ли чиркнул зажигалкой и закурил, стоя рядом с машиной и размышляя, стоит ли идти следом за ней, ведь ему точно не хотелось делать это на глазах у Терри. Но через минуту-другую он проверил и увидел, что Терри растянулся на заднем сиденье, прикрыв глаза рукой. Видимо, он прилично долбанулся головой, на его правом виске была большая ссадина, и это при том, что и до того он был сильно не в себе. Забавно, что в конечном итоге они снова оказались около литейной, в том же месте, где он впервые встретился с Терри Перришем еще тогда, когда Терри вместе с Эриком Хеннити взорвали мороженую индейку. Он вспомнил косяк, выпавший из руки Терри, и пощупал свой карман, там ли он. Может быть, пара затяжек успокоит желудок Меррин.
Он пронаблюдал за Терри еще минуту, но когда тот даже не пошевелился, Ли отщелкнул окурок в мокрую траву и пошел по дороге следом за Меррин. Дорога уводила вверх по склону, и в ее конце после небольшого изгиба была литейная, рисовавшаяся на фоне кипящих черных туч. Со своей внушительной дымовой трубой она выглядела как завод, массово производящий кошмары. Мокрая трава блестела и дрожала на ветру. Ли подумал было, что Меррин пошла переодеваться куда-то в эти кучи осыпающихся черных кирпичей, но потом услышал слева, из темноты, ее голос.
— Ли, — сказала Меррин, и он увидел ее футах в двадцати от тропинки.
Она стояла под старым деревом, кора которого почти облезла, обнажив белую, мертвую, с пятнами вроде проказы древесину. Меррин уже надела его серые тренировочные штаны, но продолжала прижимать к своей голой груди мокрую куртку Терри. Эта картина стала для Ли эротическим потрясением в стиле фантазий распаленного онаниста: Меррин с бледными плечами, тонкими руками и затравленными глазами, полуобнаженная и дрожащая, в лесу, поджидая лишь его одного.
В ногах у нее стоял спортивный мешок, ее мокрая одежда была аккуратно свернута и лежала с одной стороны, сверху на ней стояли ее туфли. В одну из туфель было что-то засунуто — вроде бы мужской галстук, сложенный много раз. Это как же она любила сворачивать всякие вещи; Ли иногда казалось, что год от года она сворачивает его самого во все меньшие и меньшие квадратики.
— В твоем мешке нет рубашки, — сказала Меррин. — Только треники.
— Да, — сказал Ли, подходя к ней. — Я забыл.
— Вот черт, — сказала Меррин. — Ладно, дай мне тогда свою рубашку.
— Ты хочешь, чтобы я разделся? — спросил Ли.
Меррин попыталась улыбнуться, но получился только короткий нетерпеливый вздох.
— Ли, ты уж меня прости, но только я просто… я просто не в настроении.
— Вижу, что не в настроении. Тебе нужно немного выпить и с кем-нибудь поговорить. Слушай, если тебе и правда нужно сейчас расслабиться, так у меня тут есть немного дури. — Он показал ей косяк и улыбнулся, потому что чувствовал, что ей нужна сейчас улыбка. — Поедем ко мне. Если ты не в настроении, так можно когда-нибудь потом.
— О чем это ты? — нахмурилась Меррин. — Я имела в виду, что не в настроении ломать комедию. О каком это ты сейчас настроении?
Ли наклонился и поцеловал ее в мокрые холодные губы.
Меррин сильно вздрогнула и отшатнулась; куртка соскользнула с ее плеч, она ее поймала и отгородилась ею от Ли.
— Что ты делаешь?
— Я просто хочу, чтобы тебе стало немного лучше. Тебе сейчас плохо, и в этом отчасти виноват и я.
— Ни в чем ты не виноват, ровно ни в чем.
Меррин смотрела на него широко распахнутыми удивленными глазами, в которых уже возникало жуткое понимание — как у маленькой девочки. Глядя на нее, было легко вообразить, что ей не двадцать четыре, а только шестнадцать, что она еще вишенка.
— Я порвала с Игом совсем не из-за тебя, это никак с тобой не связано.
— Кроме того, что теперь мы можем быть вместе. Разве не для того были все эти маневры?
Меррин сделала нетвердыми ногами еще один шаг назад, она не верила своим ушам, ее рот распахнулся в беззвучном крике. Мысль, что она может закричать, встревожила Ли. В нем возникло желание шагнуть вперед и зажать ей рот. Но Меррин не закричала, она рассмеялась — напряженным неверящим смехом. Ли поморщился, на какую-то секунду это было как в тот момент, когда над ним смеялась его маразматическая мать: Ты должен потребовать деньги назад.
— Ни хрена себе шуточки, — сказала Меррин. — Господи, Ли, сейчас точно не время для таких говенных шуточек.
— Я полностью согласен, — сказал Ли.
Меррин вздрогнула. С ее лица исчезла смущенная улыбка, верхняя губа приподнялась в презрительной улыбке.
— Так ты это думаешь? Что я с ним порвала… чтобы трахаться с тобой? Но ты же его друг. Мой друг. Ты что, ничего не понимаешь?
Ли шагнул вперед, протянул руку к ее плечу, и Меррин его толкнула. Не ожидая этого, он зацепился за какой-то корень и шлепнулся задницей на мокрую жесткую землю.
Ли смотрел на Меррин, и что-то в нем поднималось, что-то вроде громоподобного рева поезда подземки, идущего по тоннелю. Он бы еще смирился с ее разговорами, хотя в них было много обидного — месяц за месяцем, год за годом водить его за нос, а затем его же и высмеивать за вполне естественное желание. Но чего уж никак нельзя было стерпеть, так это ее гримасы. Это брезгливое презрение, эти острые мелкие зубы под приподнятой верхней губой.
— О чем мы тогда с тобой говорили? — спросил Ли, не меняя свою нелепую позу. — Что мы обсуждали весь последний месяц? Я думал, ты хочешь трахаться с другими мужиками. Я думал, ты многое поняла про себя, про свои чувства. Многое, касающееся меня.
— О господи, — сказала Меррин. — Господи, Ли.
— Раз за разом говорила мне сводить тебя поужинать. Посылала похабные сообщения про какую-то мифическую блондинку. Звонила мне в любое время дня и ночи — как, мол, я там, что поделываю.
Ли оперся рукой об аккуратную стопку ее одежды, он готовился встать.
— Я о тебе беспокоилась, хрен ты собачий, — сказала Меррин. — Ведь только что умерла твоя мать.
— Ты что, за дурака меня держишь? Тем утром, когда она умерла, ты на мне буквально висла, ты занималась суходрочкой о мою ногу, а в соседней комнате лежал ее труп.
— Чем я занималась? — почти взвизгнула Меррин.
От нее было слишком много шума. Терри мог услышать и удивиться, о чем это они спорят. Пальцы Ли сомкнулись вокруг галстука засунутого в ее туфлю, он сжал их в кулак и начал подниматься на ноги.
— Ты говоришь про тот момент, когда ты был пьяный, и я тебя обняла, и ты стал ко мне ласкаться? — спросила Меррин. — Я не стала тебе мешать, ведь ты был совершенно не в себе, вот и все. — Меррин снова заплакала; она прикрыла глаза ладонью, ее подбородок дрожал. Другая ее рука удерживала на груди спортивную куртку Терри. — Все это какой-то бред. Ну как ты мог подумать, что я порвала с Игом, чтобы трахаться с тобой? Да я скорее умру. Умру! Неужели ты этого не понимаешь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
