— Цветкова, чтобы принять решение, тебе необходимо понюхать меня? — слышу я его насмешливый голос и дергаюсь от неожиданности.
— Просто… — я внезапно понимаю, что сижу на кое-чем… весьма твердом. Ух. У меня пробегают приятные мурашки от этого осознания. Я немного ерзаю, а чудовище снова сжимает меня посильнее, останавливая.
— Осторожнее, если не хочешь, чтобы мы сделали это прямо тут. Я и так ничего не предпринимаю, потому что ты будешь вопить, что мы в центре и все увидят нас.
— А мы можем поехать домой? — вылетает у меня вопрос. Теперь мой мозг полностью увлечен этим чудовищем. Я, все-таки, хочу наконец раздеть его в этом шикарном образе. Черт, кажется, я начинаю возбуждаться. Я не бревно, хех.
— Хм. — отзывается профессор. — Ответь для начала на предложение. Если будешь молчать и отмазываться, я с места не сдвинусь.
Шантажист чертов.
— Хорошо, блин! Мы поженимся. — бормочу я. — Что в брачном контракте?
— Я его не составлял, если честно.
Еще и обманщик!
— Цветкова, хочешь сделаю тебе приятно здесь? Никто не увидит. — продолжает он, проскальзывая пальцами мне по внутренней части бедра под сарафанчик, и прикасаясь к нижнему белью. Его пальцы гладят мне между ног через белье, но я уже распалила себя фантазиями о нем достаточно, чтобы это вызвало во мне бурю чувств. — Тебе будет легче дожить до дома, потому что для начала мы заедем к моим родителям.
Я закрываю руками лицо от стыда.
— Давай. — тихонько произношу я. И слышу смешок.
— Отлично, Цветочек.
42
Дверь в дом родителей открывает неожиданно… сестра Влада. Она радостно пытается кинуться к нему в объятия, но чудовище спокойно уворачивается и с ледяным лицом заходит внутрь, пока его сестра растягивается на полу, смачно ругаясь.
— Блядь. — припечатывает злостно она, когда я остаюсь, чтобы помочь ей подняться. — Да какого черта он такая сука?
— Он всегда такой. — отвечаю я. — По крайней мере, теперь он тебя просто игнорирует, а не пытается убить.
Она закатывает глаза.
— Господи, счастье какое. Спасибо и на этом. Ладно. — она отряхивается и берет свои костыли, которые я ей проягиваю. — Пойдем со мной на террасу, там мама приготовила чаек и сладкое, чтобы мы нашли чем заняться, пока наш дорогой Владик будет трепаться с отцом. Если хочешь есть — я тебя покормлю перед чаепитием, только скажи.
— Не хочу. Спасибо.
— Ну не смущайся. Как отношеньица ваши, кстати? Еще не пытается тебя убить? Вы прямо рекорды бьете по длительности его отношений.
Блин, я только сейчас задумываюсь о том, что его языкастая липучка-сестра тоже станет мне родственницей. Это какой-то кошмар. В принципе, я потерплю, но каково нашим детям будет иметь такую тетку? В общем, я очень хочу, чтобы Влад помирился с отцом, но переживу, если он не помирится с сестрой, чтобы ее видеть пореже, а то и вообще отвадить от дома, если она попытается проникнуть к своим племянникам.
— Все отлично. Мы с тобой станем скоро родственниками. — мрачно отвечаю я, топая за ней через комнаты. Она, услышав это, останавливается и смотрит на меня, как на седьмое чудо света.
— Боже. — выдает она. — Он не передумал жениться за это время. Я в шоке. А ты хорошо подумала? Это же Владик. Пиздец, летящий на крыльях ночи. Навскидку даю вам лет пять совместной жизни, после чего он прибьет тебя.
Пфф. Начинается.
— Почему так мало? — приподнимаю брови я.
— Ну примерно столько он и продержался хорошим в детстве, прежде чем мы посрались из-за того учителя. Ладно, в принципе, мы будем родственниками, поэтому, если что — пиши мне, я тебя спасу и спрячу. Ты уже подобрала платье? Я пойду с тобой в магазин.
Боже, пожалуйста, нет. Только не прогулка с этой сумасшедшей женщиной по магазинам. Чудовище, если узнает, будет в полном восторге.
— Ты рассказала своему отцу про то, что произошло в школе? — перевожу я тему на менее приятную для нее, и она действительно как-то стухает.
— Да, рассказала. Из-за чего ты думаешь, вы сегодня здесь? Он позвал Влада. Посмотри потом на счастливое лицо своего мужика, потому что папочка собирается с ним помириться и отдать ему еще часть своей компании, чтобы наш дорогой Владик-психопатик перестал пытаться отгрызть кусок бати и понял силу семейной любви. Я, конечно, говорила, что это бестолковая инициатива, но меня никто не слушает.
Ого. Я задумчиво смотрю в пол. Его отцу наверняка это решение стоило многого. Однако, оно в каком-то смысле правильное? Все-таки, вряд ли чудовище будет продолжать чудить, если увидит такой жест доверия.
— Ты, кажись, ушла от темы, нет? — приподнимает бровь эта женщина. — Так пойдем вместе платье-то выбирать?
— Эм… Я не уверена еще, что хочу торжественную часть свадьбы. — вяло отмазываюсь я. На самом деле я все хочу, но не общаться, и уж тем более, не выбирать с ней платье. Ужас-то какой.
— Ты долбанутая? Хотя, если ты реалистично оцениваешь свои шансы развестись с нашим Владиком в ближайшее время и выйти повторно замуж, то, в принципе, выбор правильный. Примеришь впервые платье на настоящей свадьбе с любящим человеком.
Да господи.
Так эта дурная женщина и треплется до самой террасы.
Там пахнет уже с порога каким-то ароматным чаем. Я думаю о том, что надо спросить у матери Влада, что за чай она заваривает. Это не избавит меня от плесени в кружках, но, по крайней мере, она хотя бы, будет благородно благоухать.
В общем-то, так уж выходит, что нам приходится болтать долго, до самого вечера.
Мы уже выпиваем весь чай и съедаем все пирожные, а потом меня еще и кормят, потому что я дико хочу к вечеру есть. Отец чудовища появляется, когда я отдаю пустую тарелку и тоже садится за стол, приветственно кивнув мне.
— Влад пошел на террасу, если что. — сообщает мне он, заметив мой немного растерянный взгляд, которым я ищу чудовище.
— Ох, спасибо. — отвечаю я, вставая из-за стола. — Я пойду тогда к нему.
— Давайте, пообщайтесь.
Я ухожу, бросив напоследок еще раз взгляд на лицо отца. Он вроде не выглядит расстроенным или злым. Неужели помирились? Случилось чудо?
Чудовище я нахожу и впрямь на террасе. Как и в первую нашу встречу с его родителями, он также стоит, облокотившись на ограждение и смотрит на город перед ним. В руках дымится сигарета. Мне кажется, что в такие моменты его задумчивости я могу видеть его настоящее обличье. Без прикрас. Без масок, которые он носит.
Бесконечно темное.
Я подхожу к нему сзади и обнимаю, уткнувшись лицом в спину и вздохнув.
— Хм. — отзывается он. — Цветкова, хочешь остаться ночевать здесь или поехать ко мне?
— Мне, конечно, нравится твоя детская комната, но я предпочту вернуться к тебе домой. Тебя охватила ностальгия по старым временам из-за перемирия с отцом, и ты решил переночевать в родительском доме?
— Меня не охватывает ностальгия. Я просто спросил, потому что у тебя был какой-то комплекс насчет того, чтобы быть первой в моей комнате и кровати.
Ой боже, послушайте его.
— А с папой-то ты помирился?
— Если только временно. И это нейтралитет. В принципе, если он таким образом отдаст мне все, что у него есть, то у нас даже не будет больше и поводов-то ссориться, так что все в его руках.
Я прикрываю глаза. Каменное сердце этого чудовища и впрямь ничем не пробить, ничем не задобрить и не подкупить. Было бы неплохо, если бы мы с ним никогда не ссорились, потому что получить его прощение — тот еще невыполнимый легендарный квест.
Мне хочется внезапно оказаться с ним подальше от всего этого, потому что я устала от общения с другими людьми. Просто хочу остаться с ним наедине. Провести вместе первое лето, которое навсегда останется в моих воспоминаниях.
— Поехали к тебе домой? — предлагаю я. — Или, если хочешь, в тот домик. Где твоя безымянная собака.
Я слышу тихий смешок. Затем чудовище выкидывает сигарету, разворачивается в моих объятиях, и берет одну из моих рук. Поднимает к своему лицу и целует.
