Читаем без скачивания Отель - Артур Хейли

При дневном свете галерея выглядела столь же элегантно обставленной и уютной, как и вечером. Здесь стояли глубокие кресла и кадки с растениями и цветами. У балюстрады, откуда открывался вид на сад, стоял накрытый к завтраку стол. Сервирован он был на двоих.

— Все в доме так рано встали из-за меня? — спросил Питер.

— Что вы, сэр, — успокоил его слуга. — Мы здесь рано встаем. Мистер Прейскотт, когда бывает дома, любит начинать дела спозаранку. Он все повторяет: день и без того короток, так зачем же его еще укорачивать.

— Вот видите! Я же говорила, что мой отец похож на вас.

Услышав голос Марши, Питер обернулся. Девушка неслышно появилась у них за спиной. Она внесла с собой аромат роз и свежесть росы, и сама была словно роза, раскрывшая свои лепестки навстречу утреннему солнцу.

— Доброе утро! — с улыбкой приветствовала их Марша. — Бен, будьте добры, приготовьте мистеру Макдермотту абсент по-швейцарски. — И с этими словами она взяла Питера под руку.

— Смотрите не переусердствуйте, — сказал Питер Бену. — Я знаю, что новоорлеанский завтрак принято начинать с абсента, но имейте в виду: у меня новый босс. И я бы предпочел увидеться с ним в трезвом виде.

— Слушаюсь, сэр! — широко улыбнувшись, ответил слуга.

Они уселись за стол, и Марша спросила:

— Поэтому-то вы так…

— Вы хотите сказать: исчез как кролик в цилиндре мага? Нет. Тогда было нечто иное.

Глаза Марши раскрывались все шире, по мере того как он рассказывал о том, что дало расследование дорожного инцидента, когда сбили мать с ребенком, — правда, он не упомянул при этом имени Кройдонов. Он твердо решил не поддаваться настойчивым расспросам Марши, добавив лишь:

— Как бы ни разворачивались дальше события, сегодня мы кое-что об этом услышим.

А сам подумал: сейчас Огилви, наверно, уже в Новом Орлеане и его допрашивают. Если его задержат, значит, против него будет выдвинуто обвинение и дело передадут в суд, о чем тотчас узнает пресса. В ходе расследования неизбежно зайдет речь о «ягуаре», и тогда всплывет имя Кройдонов.

Питер попробовал абсент по-швейцарски, который Бен поставил перед ним. Он помнил, из чего состоит коктейль — недаром ведь он работал когда-то барменом: травы, яичный белок, сливки, оршад и немного анисовой водки. Коктейль был приготовлен на редкость искусно. Марша, сидевшая напротив, пила апельсиновый сок.

Интересно, продолжал раздумывать Питер, удастся ли герцогу и герцогине Кройдонским отстоять свою версию непричастности к преступлению, если Огилви будет признан виновным? Сегодняшний день мог дать ответ и на этот вопрос.

Ясно одно: если записка герцогини и существовала, то теперь она исчезла бесследно. Из отеля новых известий не поступало — во всяком случае, по этому делу, — а Букер Т. Грэхем давно уже ушел с работы.

Бен поставил перед Питером и Маршей тарелки с креольским творогом «евангелина», смешанным с фруктами.

Питер не без удовольствия принялся за еду.

— Вы тут начали что-то рассказывать, — заметила Марша. — Речь шла об отеле.

— Ах, да. — И, поглощая творог с фруктами, он рассказал ей об Альберте Уэллсе. — Сегодня будет официально объявлено, что у нас новый владелец. Мне позвонили и сказали об этом, как раз когда я собирался к вам.

Звонок был от Уоррена Трента. Он сообщил Питеру, что мистер Демпстер, представляющий финансовые интересы нового владельца «Сент-Грегори», находится на пути из Монреаля в Новый Орлеан. Он уже прибыл в Нью-Йорк, где должен пересесть на самолет компании «Истерн», прилетающий в Новый Орлеан утром. Питера попросили приготовить для него номер в отеле; вслед за тем состоится встреча старого и нового руководства, ориентировочно намеченная на одиннадцать тридцать. Уоррен Трент просил Питера быть на месте, так как он может понадобиться.

К удивлению Питера, голос у Трента был отнюдь не подавленный, а, напротив, звучал гораздо бодрее, чем в последние дни. Интересно, знает ли У.Т., подумал Питер, что новый владелец «Сент-Грегори» уже находится в отеле? Напомнив себе, что до официального перехода власти в новые руки он должен оставаться верным прежней администрации, Питер пересказал Уоррену Тренту разговор, состоявшийся накануне вечером между Кристиной, Альбертом Уэллсом и им самим. «Да, я знаю об этом, — сказал Уоррен Трент. — Вчера поздно ночью мне звонил Эмиль Дюмер из Торгово-промышленного банка: он вел переговоры за Уэллса. Почему-то они окружили это дело тайной. Но теперь игра идет в открытую».

Питер знал также, что Кэртис О'Киф и остановившаяся с ним мисс Лэш покидают «Сент-Грегори» сегодня утром. Очевидно, их пути расходились, поскольку администрация, в задачи которой входило выполнение такого рода услуг для особо важных постояльцев, заказала билет на самолет до Лос-Анджелеса для мисс Лэш, тогда как Кэртис О'Киф направлялся в Неаполь через Нью-Йорк и Рим.

— Я вижу, вы не перестаете о чем-то думать, — сказала Марша. — Как бы мне хотелось, чтобы вы хоть немного поделились со мной. Моего отца всегда тянуло на разговор за завтраком, но матери это было ни к чему. А меня вот интересует.

Питер улыбнулся. И рассказал девушке, какой предстоит ему день.

Пока они беседовали, остатки «евангелины» были убраны и на столе появилось дымящееся, аппетитно пахнущее блюдо — «сарду». Яйца, сваренные вкрутую, лежали попарно на лепестках артишока, покрытые сверху взбитым шпинатом и залитые голландским соусом. Рядом с тарелкой Питера появилось розовое вино.

— Теперь мне понятно, что вы имеете в виду, говоря, что вам предстоит очень тяжелый день, — заметила Марша.

— А мне понятно, что вы имели в виду, говоря о традиционном новоорлеанском завтраке. — Питер заметил экономку Анну, появившуюся в конце галереи. — Великолепно! — крикнул он ей и увидел, как старая женщина расплылась в улыбке.

Через некоторое время — Питер так и ахнул — появилось горячее мясное филе с грибами, поджаренный французский хлеб и мармелад.

— Сомневаюсь, что смогу это осилить… — покачав головой, сказал Питер.

— Еще будут crеpes Suzette [11], — сообщила Марша, — а также cafe au lait[12]. Когда здесь были большие плантации, люди просто смеялись над европейскими завтраками. Они из завтрака устраивали пиршество.

— То же сделали и вы, — сказал Питер. — Причем дело не только в пиршестве. Вы сами; уроки истории, которые вы мне дали; часы, проведенные здесь с вами. Я никогда этого не забуду — никогда!

— Вы говорите так, словно прощаетесь со мной.

— Да, Марша. — Питер посмотрел ей прямо в глаза, потом улыбнулся. — Сразу после cripes suzette.

Воцарилась тишина; наконец Марша сказала:

— А я-то думала…

Питер перегнулся через стол и накрыл рукой руку Марши.

— Наверно, мы оба грезили наяву. Думаю, так оно и было. И для меня это была приятнейшая из грез.

— Но почему же только греза?

— Есть вещи, которые невозможно объяснить, — мягко ответил Питер. — И как бы человек тебе ни нравился, ты должен сделать правильный выбор, решить…

— Так, значит, мое решение не в счет?

— Марша, я должен верить своему суждению. Так будет лучше для нас обоих. — А сам подумал: верно ли? Ведь сколько раз инстинкт подводил его.

Быть может, в эти минуты он совершает ошибку, о которой будет сожалеть много лет. Как можно быть в чем-то уверенным, когда правду часто узнаешь слишком поздно?

Питер почувствовал, что Марша вот-вот расплачется.

— Извините, — сказала она глухим голосом. Потом встала и быстро ушла в глубь дома.

А Питер сидел и корил себя за излишнюю прямолинейность — ведь он мог сказать все мягче, теплее, пожалеть эту одинокую девушку. Вернется ли она? — подумал он. Прошло несколько минут, и вместо Марши на галерее появилась Анна.

— Похоже, вам придется заканчивать завтрак в одиночестве, сэр. Я думаю, мисс Марша уже не выйдет.

— А где она? — спросил Питер.

— Плачет у себя в комнате. — Анна передернула плечами. — Не в первый ведь раз. Думаю, что и не в последний. С ней всегда так, когда она не получает, чего хочет. — Она убрала тарелки из-под бифштексов. — Бен подаст остальное.

— Нет, спасибо, — покачал головой Питер. — Мне пора.

— Ну, хоть чашечку кофе выпейте.

Наливал кофе Бен, но поставила его перед Питером Анна.

— Да не переживайте вы из-за этого, сэр. Я уж постараюсь успокоить ее, когда страсти чуть поулягутся. Все дело в том, что у мисс Марши слишком много свободного времени — вот она и копается в себе. Наверное, все могло бы быть иначе, если бы ее папочка почаще оставался дома. Да только его не дождешься. Совсем нас забыл.

— Хорошо, что вы это понимаете.

Он вспомнил, что Марша рассказывала ему об Анне, как молоденькую девушку заставили выйти замуж за человека, которого она почти не знала; как они потом счастливо прожили больше сорока лет, пока муж Анны не скончался год тому назад.