Дорожку дотянули до самого верха башни, и Альба дал знак гребцам. Шлюпку развернули носом к выходу из бухты.
– Сколько примерно будет гореть? – спросил сам себя Альба и сам же ответил: – Успеем.
Он взял один из всё ещё горящих пушечных фитилей и поджёг порох. Огонь, шипя и потрескивая, торопливо пополз в недра башни. Три человека прыгнули вниз, в зеленоватые волны. Им помогли влезть в шлюпку – и вёсла пали на воду. Сидящие на вёслах торопливо гребли, с весельем и страхом оглядываясь на единственно уцелевшее строение Города. Страшный взрыв раздался, когда они вошли в Адорский пролив. Ужасный удар пронёсся над бухтой. Оглянувшись на видимую её часть, люди в шлюпках узрели, что бухту на минуту как будто накрыла туча с невиданным градом.
Когда обломки камней перестали сечь воду, кто-то сказал:
– Вот и всё. Вот и нету Адора.
Медленно проплыли между торчащими из воды мачтами покоящегося на дне “Гарпуна” и выбрались на океанский простор. Сидящий у румпеля рулевой направил нос шлюпки на один из далёких небольших островков, возле которого белел косой маленький парус стоящей на якоре, похожей на точку “Британии”.
ГЛАВА 10. ДВЕ ТРУБКИ
Рассказ Бэнсона, на основе которого я составил эту главу, был для меня самым тягостным. Носорог признался, что после изложенных здесь событий он навсегда потерял интерес к табаку, и рука его не в силах поднести ко рту неизменную для любого моряка курительную трубку.
Уверяю вас, что причина этому была горестной и нежданной.
Кроме того, мне стало понятно, что о Люпусе и его оборотнях придётся писать отдельную книгу.
ПОГОНЯ
Вечером на палубе “Британии” произошло весьма озадачившее Бэнсона событие. Огибая рубку, он столкнулся с одним из бывших адорских канониров, который явно от кого-то убегал, поспешно и скрытно. Не раздумывая, Носорог схватил его за шиворот и выглянул из-за рубки. По палубе, удаляясь за мачту, медленно шёл задумчивый Альба.
– Ты от него прячешься? – с удивлением спросил Бэнсон.
Тяжело дышащий, покрытый испариной канонир торопливо кивнул.
– Это ты зря, – примирительно сказал Бэнсон, выпуская из своей клешни ворот канонировой куртки. – Даю слово – он прекрасный человек. Справедливый и добрый.
– Этот добрый человек, – быстро-быстро забормотал убегавший, – зарубил при мне пятерых. В соседнем хранилище пороха был сильный крик. Мы все вскочили и приготовили сабли. И вот – выбежал этот монах, с длинным жёлтым кинжалом. И сказал: “Кто бросит оружие и ляжет на пол – останется жить. Кто будет стоять – тот умрёт”. И всё. Только это. Но нас было семеро, и трое – опытные бойцы. Прыгнул вперёд Тимос Согнутый – он был непобедим в фехтовании – прыгнул и остался без головы. Вот тогда я сразу упал на пол и ещё упал Каро. А четверо подняли сабли – решили, что с Тимосом – это случайность. И все были убиты за полминуты: Смелый Григ, Тук Адамос, Тук Петер и Каболковый Сэм. А монах посмотрел на нас с Каро, и ничего нам не сделал, и побежал вниз, в подвалы. Там тоже почти всех убил. Он – демон. А ты говоришь, что он добрый и что он – человек…
Канонир всхлипнул-вздохнул, вытер пот. Сказал, глядя в сторону берега с неодолимой тоской:
– Я на “Британии” не останусь.
Утром Гэри сообщила, что один из новых матросов прыгнул за борт. Его товарищи это видели, но не сделали даже попытки остановить.
Но было, впрочем, не до него. К полудню предполагалось дойти до рыбацкого поселения и напротив него встать на рейд. Как обычно, рыбаки подплывут на шлюпках, – чтобы продать рыбу – и свежую, и копчёную. Альба рассчитывал, что приплывёт и Люпус или пришлёт кого-нибудь из своих с заманчивым предложением поучаствовать в поиске сокровищ Джо Жабы. Однако вышло не так…
– Вижу парус! – закричал марсовый с верхушки мачты, как только в досягаемости подзорной трубы оказался участок побережья, занятый рыбаками.
Через полчаса стало понятно, что “Британия” опоздала. Рыбацкие торговые шлюпки уже возвращались назад к берегу, а неведомый случайный корабль поднимал паруса и, круто наклонив мачты, разворачивался, выкладываясь по ветру.
– Это “Скелет”! – снова прокричал марсовый.
– Корабль Энди Купера по прозвищу Чокнутый, – сообщила стоящая на мостике Гэри. – Он месяц назад ушел из Адора поохотиться в одиночку и вот, очевидно, вернулся.
– Что будем делать? – спросил Бэнсон у Альбы. – Погонимся за “Скелетом” или сначала проверим, не остался ли Люпус на берегу?
– Обязательно нужно проверить, – ответил монах. – В этом деле нельзя доверяться удаче. Пусть даже и время потеряем – зато не станем гоняться впустую.
Однако времени потеряли не так уж и много. Едва лишь “Британия” приблизилась к берегу до глубины якорной стоянки, как рыбацкие лодки заскользили к ней, отгоняя друг друга..
– Купите! Купите рыбу! – кричали снизу из лодок сердитые рыбаки. – Проклятый Купер не оставил нам ни пиастра!
– А почему Энди не купил у вас рыбы? – перегнувшись через фальшборт, спросила их Гэри.
– Проклятые пираты с Адора уговорили его отправиться за какой-то кучей сокровищ! – с досадой ответили рыбаки. – Монах, который был с ними, дал честное слово, что покажет, где Джованьолли спрятал золото на два миллиона пиастров!
– Где этот монах? – крикнул вниз Бэнсон.
– Ушел на “Скелете”! – продолжили откровенничать рыбаки, и тут же взвыли и разразились проклятиями: “Британия” подняла паруса и, также не купив у них ни рыбёшки, двинулась вслед за виднеющимся у горизонта кораблем Энди Купера.
Все произошло – как и предсказывал Альба. Люпус, обманув одну из пиратских шаек заманчивым обещанием, на всех парусах шел на север к английской фактории в Басре. И теперь при любой, даже малой опасности, и пираты Адора, и пираты из команды “Скелета” до последних сил стали бы защищать и спасать этого честного, щедрого, владеющего редкостной тайной монаха. Однако имелась у этого события и хорошая сторона: патер Люпус был перед ними. Планы его теперь не являлись секретом, и направление бегства было вполне очевидным.
Парусов у “Скелета” было меньше, чем у “Британии”, и, несмотря на явное превосходство его в численности команды, уйти от погони он не сумел.
НОЧНОЕ СРАЖЕНИЕ
К побережью Аравии прибыли ранним вечером. “Скелет” стоял на якоре в неудобной маленькой бухте – покинутый и молчаливый. “Британия” подошла вплотную к нему, с борта на борт перебрались двое матросов и сообщили о том, что корабль оставлен.
– Высаживаться будем ночью, – сказал Альба.
