То же самое происходит и со средней зарплатой: ее дифференциация на одном конкретном предприятии составляет 10 — 15 раз, в рамках одной отрасли — 20—40 раз, между регионами — 20—45 раз. При повышении реальных доходов или средней зарплаты прирост в большей степени поступает к тем, у кого жизненный уровень и без того высок. Для большинства же населения ситуация либо не меняется, либо меняется в худшую сторону.
В условиях столь резкой поляризации доходов использование средних величин теряет всякий смысл. Ведь фактически у нас сегодня возникли две России — страна богатых и страна бедняков. Образовались два уровня жизни со своими доходами и денежными единицами, два потребительских рынка, отличающихся ценами и набором услуг. 5 процентов богатых и очень богатых владеют 75 процентами всех денежных сбережений, а 71 процент населения имеет лишь 3 процента общей суммы накоплений. 75 процентов россиян живут в стесненных бытовых условиях, в домах плохого качества, а 3,5 процента семей обладают всеми видами материального богатства, включая недвижимость, антиквариат, золото, 2—3 комфортных жилища.
Представители «двух Россий» в повседневной жизни почти не пересекаются, они говорят на разных языках и плохо понимают друг друга. Как в известной поговорке: «У одних щи пустые, у других жемчуг мелкий». Поскольку у «богатой России» крупный жемчуг, то «бедная Россия» оказалась вообще без щей.
Углубление экономической пропасти между богатыми и бедными опасно тем, что в «Россию богатых» фактически входит вся политическая элита, которая не знает или не хочет знать, как существует большинство населения, как живет «страна бедняков». На различных конференциях и «круглых столах» доводится слышать от высоких чиновников, что проблема бедности во многом надумана, что в России вполне можно прожить на минимальную зарплату или пенсию. Подчеркну: так считают представители правящей элиты, которая и формирует социальную политику государства.
Вектор этой политики очевиден. Несмотря на «неустанную заботу» верхов о благе народа, принятые в последние годы решения только увеличили социальный разлом между бедными и богатыми. Прежде всего это плоская шкала подоходного налога, после уплаты которого, разрыв в доходах 10 процентов богатых и 10 процентов бедных увеличился с 14 до 17 раз. Во-вторых, установление единого социального налога с регрессивной шкалой, поставившее жирный крест на системе социального страхования. В-третьих, перманентная и невнятная пенсионная реформа. В-четвертых, реформа ЖКХ, которая идет за счет менее обеспеченных слоев населения.
Бедность и социальные потрясения находятся в сложной взаимосвязи. Оказавшись на грани нищеты, люди в первую очередь озабочены проблемами выживания. Неравенство вызывает стрессы, депрессии, социальные отклонения в поведении. Одновременно растет преступность.
Когда 2 процента населения с наибольшими доходами получают около половины того, что создается в обществе, а 20 процентов с наименьшими доходами имеют лишь 5 процентов — это ненормально. Это противоречит идее построения социального государства, предусмотренного Конституцией Российской Федерации.
Благодарю за внимание!
Мифы «взорвут» и план Путина — Медведева!
— Слово президенту Академии современных стратегических социальных исследований, академику, доктору экономических наук, профессору Дмитриеву. Прошу, Алексей Васильевич! — объявил Васильев и сделал рукой приглашающий жест в сторону поднявшегося высокого плечистого мужчины в добротном костюме.
— До аспирантуры я работал начальником планового отдела треста, а затем три года директором завода, — неспешно начал свой рассказ Дмитриев. — В ту пору я учился заочно. Вечером меня учили: «Чем дешевле продукция, тем лучше!» В лекционном зале висел плакат: «Снижение себестоимости — зеркало работы наших предприятий. И. Сталин». Но днем я убеждался в обратном: «Чем дороже продукция, тем лучше». Если завод выполнял задания по номенклатуре, но не довыполнял в рублях, то беда. Фонд зарплаты сокращался, а о премиях и речи не могло быть. План в рублях ежегодно повышался «от достигнутого уровня». Поэтому хозяйственники изобретали все новые и новые методы искусственного накручивания плана в рублях, то есть без увеличения реальной продукции.
Накопив об этом фактический материал, я поступил в аспирантуру. В диссертации я намеревался показать порочность показателей оценки работы предприятий и министерств. Главным показателем тогда был объем выпуска продукции в рублях. Речь идет о печально знаменитом «вале», о котором здесь уже говорил в своем интересном выступлении Дмитрий Андреевич Егоров. Тему диссертации на кафедре политэкономии не утвердили под предлогом: не соответствует профилю кафедры. Рекомендовали обратиться на кафедру планирования или статистики. Но и там я получил от ворот поворот. Тогда один из «опытных» знакомых предложил отложить «свои бредовые идеи до лучших времен» и взять другую диссертационную тему. Ведь о тебе уже говорят: «Псих какой-то. Замахнулся на главный директивный показатель!» Я вынужден был так и поступить. «Лучших времен» для бредовых идей пришлось ожидать более десяти лет. Когда я уже возглавлял экономический еженедельник ЦК КПСС и по роду службы принимал участие в заседаниях Совета Министров СССР.
За период моего пребывания в Овальном зале Кремля правительство возглавляли: Хрущев, Косыгин, Тихонов, Рыжков и Павлов, который был последним советским премьером. Когда я слушал выступления, реплики, а порой и перепалки председателей с министрами на заседаниях правительства и сравнивал с тем, что они говорили (а чаще читали написанное помощниками) на людях, то поражался, насколько они были разные. В первом случае — умные, деловые, а во втором уподоблялись попам «марксистского прихода», рассказывающие в своих проповедях о преимуществах социализма перед капитализмом.
До середины XX века вся мировая экономика развивалась экстенсивно. С 50-х годов XX века благодаря научно-техническому прогрессу в мире начинается интенсивное развитие экономики. Ее принцип: «При тех же, а порой и меньших затратах больше результатов». К этому времени в СССР утверждение о том, что «высокие темпы — главное преимущество социализма», приобрело статус догмы.
Переход экономики на интенсивные методы оказался серьезной преградой на пути высоких темпов. Темпы измерялись по объему выпуска в рублях: чем выше затраты, тем выше и темпы. Образно говоря, затратная система встала поперек технического прогресса. Снижение затрат на производство товаров и услуг гасило «высокие темпы». В итоге высокие темпы стали превращаться в миф. Именно в это непростое время на экономической арене появился Никита Сергеевич. Его многочисленные реорганизации носили косметический или сугубо организационный характер. Он со своей командой не сделал даже попытки ликвидации затратной системы. К тому же к концу своего десятилетнего правления Хрущев стал крайне болезненно, нетерпимо относиться к критике. Стоило первому секретарю Крымского обкома партии Д. С. Полянскому высказать сомнение в целесообразности передачи Крыма Украине, как он сразу же был освобожден от занимаемой должности.
Обострение социально-экономического положения, все большая нехватка продуктов питания, рост цен вынуждают Хрущева прибегать к политическому трюкачеству. Таким «иллюзионом» стал XXII съезд партии в октябре 1961 года, на котором анализ насущных проблем подменили антисталинской риторикой. Съезду предшествовала активная деятельность по созданию культа... без личности. Эта формула шла от М. А. Шолохова, который на вопрос: «Был ли культ Сталина?», ответил: «Да, культ был, но была и личность». Перекликалась она и с анекдотами популярного в ту пору армянского радио. Вопрос: «Появился ли у нас новый культ личности?» Ответ: « Культ появился, а личности пока не видно».
В докладе М. А. Суслова на октябрьском Пленуме ЦК КПСС 1964 года для разоблачения культа Хрущева приводились сравнительные данные о количестве опубликованных фотографий и различного рода материалов в прессе о Сталине и Хрущеве. По всем параметрам Никита Сергеевич намного обошел Иосифа Виссарионовича. Как говорится, дурные примеры заразительны. В деле сотворения культа без личности Брежнев перещеголял Хрущева, Горбачев — Брежнева, а то, что произошло в постсоветское время, кто-то из журналистов назвал «культом неприличности».
На Пленуме ЦК КПСС, где снимали Хрущева, Леонид Ильич Брежнев сказал:
— Вот Никита Сергеевич развенчал культ Сталина после его смерти, а мы развенчаем культ Хрущева при его жизни.
Менее чем за полгода до отставки — в апреле 1964 года — на своем 70-летии Хрущев после вручения ему Звезды Героя Советского Союза сказал:
— Смерть для некоторых политических деятелей иногда наступает раньше физической смерти.
