Я, не дожидаясь окончания мысли Конселя, прервал его:
— Я тебя понимаю, это вычисление весьма просто, но оно не дает числа с достаточно удовлетворительным приближением к действительности.
— Это ничего не значит, — упорствовал Нед Ленд.
— В таком случае вот вам вычисление! — воскликнул я. — Каждый человек расходует в час весь кислород, содержащийся в ста литрах воздуха; следовательно, за двадцать четыре часа он поглотит весь кислород, содержащийся в двух тысячах четырехстах литрах воздуха. Теперь нам остается вычислить, сколько раз содержит в себе внутреннее помещение «Наутилуса» объемов в две тысячи четыреста литров каждый.
— Совершенно верно, — сказал Консель.
— Продолжаю, — ответил я. — «Наутилус» вмещает полторы тысячи тонн, каждая тонна содержит в себе один миллион пятьсот тысяч литров воздуха; разделим это число на две тысячи четыреста, — я быстро произвел деление при помощи карандаша, — получаем в частном шестьсот двадцать пять. Итак, «Наутилус» вмещает количество воздуха, вполне достаточное для дыхания шестисот двадцати пяти человек в течение двадцати четырех часов.
— Шестьсот двадцать пять! — воскликнул Нед.
— Но вы можете быть уверены, — успокоил я канадца, — что все мы, то есть пассажиры, матросы и офицеры, не составляем и десятой части этого числа.
— И этого слишком достаточно для трех человек, — пробормотал Консель.
— Итак, мой бедный Нед, — все, что я могу вам посоветовать, — это терпение.
— И даже лучше, чем терпение, — покорность, — заметил Консель, найдя подходящее слово.
— Как бы там ни было, — продолжал я, — капитан Немо не может же все идти к югу. Ему необходимо будет остановиться, хотя бы перед сплошными льдами, и возвратиться в европейские моря! Тогда наступит время осуществления проекта Неда Ленда.
Канадец покачал головой, провел рукой по лбу и удалился, не говоря ни слова.
— Господин, вероятно, мне позволит, — обратился ко мне Консель, — высказать мое мнение о бедном Неде. Он все мечтает о том, чего нельзя достичь. Ему припоминается все из прошлой жизни. Все, что нам запрещено, ему кажется огромным лишением. Воспоминания о прошлом гнетут его и раздражают. Надо его понять. Что ему здесь делать? Он не ученый, как господин профессор, и не может, как мы, находить удовольствие в созерцании чудес моря. Он готов рискнуть чем угодно ради того только, чтобы побывать в таверне своей родины.
Несомненно, что монотонная жизнь на борту судна должна была быть невыносимой канадцу, привыкшему к свободной и деятельной жизни.
События, возбуждавшие в нем интерес, были весьма редки. Впрочем, в сегодняшний день одно происшествие напомнило ему счастливое время из его жизни китобойца. Около одиннадцати часов, находясь на поверхности океана, «Наутилус» попал в стадо китов. Встреча с ними ничуть меня не удивила; я знал, что эти животные, которых так усердно преследуют, водятся в морях высоких широт.
Та роль, которую играл кит в морском мире, имела значительное влияние на географические открытия.
Киты любят посещать южные и северные полярные моря. Древние легенды гласят, что киты привели китобойцев чуть ли не на самый полюс, на расстояние семи лье от Северного полюса. Если это и вымышленное сообщение, то тем не менее наступит день, когда это осуществится, и, вероятно, таким путем, что, преследуя китов в арктических и антарктических странах, люди достигнут двух этих неизвестных точек земного шара. Мы сидели молча на палубе; море было спокойно. Октябрь месяц в этих широтах дарил нас прекрасными осенними днями. Канадец — в этом случае он не мог ошибиться — сообщил нам, что увидел в западном направлении на горизонте кита.
Всматриваясь внимательно, можно было различить на расстоянии пяти миль от «Наутилуса» черноватую спину животного, которое то поднималось над волнами, то скрывалось в воде.
— А! — вскрикнул Нед Ленд. — Если бы я находился на борту китобойного судна, эта встреча доставила бы мне огромное удовольствие! Это животное очень больших размеров. Смотрите, с какой силой он выбрасывает фонтан пара и воды. Тысяча чертей, я прикован к этому куску железа!
— Как, Нед, — обратился я к нему, — в вас еще говорит страсть к вашим китобойным подвигам?
— Разве китобоец может забыть свое прежнее ремесло, господин профессор? Разве можно освободиться от тех эмоций, которые вызывает эта охота?
— Вы, Нед, никогда не охотились в этих морях?
— Никогда, господин профессор. Я охотился только в северных морях, в Беринговом и в Девисовом проливах.
— Следовательно, южный кит вам еще незнаком. Киты, на которых вы охотились, не решаются проходить через теплые воды экватора.
— Ах, господин профессор, что вы мне говорите! — воскликнул канадец недоверчиво.
— Я говорю то, что знаю.
— А вот пример! В шестьдесят пятом году, два с половиной года назад, близ Гренландии я сам убил кита, у которого в боку находилась острога с клеймом китобойного судна, бывшего в Беринговом проливе. Итак, я вас спрашиваю: каким образом животное, раненное на западе Америки, могло попасть на восток, если оно не перешло экватора, обогнув мыс Горн или Доброй Надежды?
— Я так же думаю, как друг Нед, — заявил Консель, — но жду, что ответит господин профессор.
— Господин профессор ответит вам, друзья мои, что киты обитают, смотря по своей породе, в различных морях и не покидают их. И если одно из этих животных перешло из Берингова пролива в Девисов, то это объясняется тем, что между двумя названными морями существует проход или у берегов Америки, или у берегов Азии.
— Так ли это? — спросил канадец, прищуривая один глаз.
— Господину профессору следует верить, — заметил Консель.
— Следовательно, — сказал канадец, — так как я никогда не охотился в этих водах, то мне совершенно неизвестны живущие здесь киты.
— Я этого не говорю, Нед.
— Тем более следует с ними познакомиться, — снова заметил Консель.
— Смотрите, смотрите, — вскрикнул канадец взволнованным голосом, — он приближается! Он идет на нас! Он меня дразнит! Он знает, что я ничего не могу ему сделать.
Нед топал ногами. Рука его сжимала и потрясала воображаемый гарпун.
— Эти киты, — спросил он, — такой же величины, как и живущие в северных морях?
— Почти, Нед.
— Я видел огромных китов, господин профессор, — китов, достигавших длины ста футов. Я слышал, что киты Алеутских островов бывают более ста пятидесяти футов.
— Ну, это мне кажется преувеличенным, — ответил я. — Эти животные принадлежат к роду balaenoptera; они снабжены спинными плавниками и такие же, как кашалоты, которые вообще меньше настоящих китов.
