Прошло время. Прошла Казанская. Я снова слетала в Африку. Я пережила смерть и похороны руководителя мастерской, в которой работаю много лет, давнишнего и близкого друга, коллегу, великого режиссера и – без кавычек – Великого Мастера… Но почему же из моей головы все никак не выветривается образ пирамиды? Как-то он уж очень символичен, многозначен…
Заметил? Слово «ты» мелькает все реже и реже. Жизнь все дальше и дальше относит нас друг от друга. У меня свое большое горе, свои маленькие радости, свои события, свои встречи, свои старые и новые друзья. О тебе и о твоей жизни я знаю теперь мало и почти не думаю. Ты звонишь иногда, ты приезжаешь. Ты даже помог мне поменять старенькую «ракушку» для машины на новый «пенал». Ты даже съездил со мной на дачу и зашел в Тихвинский – к батюшке. Как изменилась твоя пластика: когда ты подходил к нему, тебя словно карежило!
Ты так давно не был здесь, у Тихвинской! А храм-то преобразился! Какие дивные и светлые иконы пишет батюшка! Во всем блеске и красоте возродился его молитвами и его руками воздвигнутый главный иконостас. На дьяконских вратах – Борис и Глеб – первые Святые Мученики на Руси… Конечно, это только мне, наверное, мерещится. Ты не находишь, что прекрасный, молодой, такой русский лик святого Глеба напоминает чем-то, неуловимо – родное лицо навеки ушедшего нашего мальчика?. Нет, нет, я знаю – так бывает! Наверняка, мне, только мне, так кажется!
Сверкает новое паникадило: купили все-таки! Господь помог! А вот коврики – домотканые, вязанные крючком, сшитые из лоскутков, вышитые розами – все те же… Деревенский дизайн, избушка-стиль. И рушники на всех иконах – с цветами, петушками, голубками и лебедушками – любовно вышиваются, стираются до блеска и крахмалятся до хруста изработанными уже старушечьими ручками. В храме тепло, хотя протоплена только с утра маленькая голландка в северном приделе. От этой печки, от ковриков, от валеночков – в храме и пахнет-то, как в чистой горнице: уютом, домом, деревней, зимой.
Мы – все трое – сидим на одной лавочке, и батюшка рассказывает про Афон. Но ты, похоже, не слушаешь. Тебя мучает вот эта моя рукопись, ты просишь батюшку снять свое благословение, запретить мне писать, поскольку – «Я – Великий Мастер России! За мной – люди! Они могут пострадать! Я не читал, но я чувствую, что там может быть написано! Мы имеем право не разглашать информацию, касающуюся нас лично! Мы не хотим, чтобы о нас знали! Писать о нас – это не по-христиански, не по православному! Мы требуем смирения и кротости!…»
Я молчу. Я слушаю. Это забавно: мы поменялись ролями – теперь все больше, активней и агрессивней говоришь ты. Изменился ты. После рукопожатия Гардера? Батюшка тоже слушает до тех пор, пока ты не переходишь на крик, излагая в храме «требования»…
– А она что же, донос пишет? Там адреса, телефоны, фамилии? Места работы, должности, звания?…
– Это не важно! Все наши фамилии известны спецслужбам, и этого мы не боимся! Мы не желаем, чтобы о нас узнали все, кому не надо, все подряд! Если, например, со мной что-то случится в организации, то как же я буду дальше?!! (Это означает: куда же я денусь, если меня свергнут с трона?! Да, вознесли тебя, скромного ассистента кафедры, вознесли твою нехристианскую гордыню на трон. Подняли, как язычники возносят бесов, называя их богами).
– Надо подумать, – говорит батюшка, и, обращаясь уже ко мне, продолжает, – с именами-то осторожней, действительно…
В машине ты продолжал ругать меня за книжку, ты обличал и поучал. Я молчала… Я поняла, наконец, почему все время крутится у меня в голове эта дурацкая пирамида!
Можно, конечно, выписать подряд все варианты образных ассоциаций, подобно тому, как это делают в качестве режиссерских упражнений мои студенты. Итак, пирамида – древнейший символ «универсального знания» – знания тайного, оккультного, запретного, влекущего, соблазняющего – бесовского… А треугольник «сияющей дельты» – не одна ли из граней пирамиды? Я-то теперь, побывав ТАМ, точно знаю, чье это «око» на ней так пристально и лукаво следит за вашей «братской» мышиной возней.
Мы с тобой выстроили пирамиду ничуть не более благородную, чем «МММ»! Мы были теми везунчиками на вершине, которые охмуряют лохов, расширяющих своими взносами и «копировочными» аплодисментами – основание. Да, я казалась себе честной, поскольку ездила во Францию, Америку и Португалию не на членские взносы твоих «братьев». Деньги были собственные, или «пригласителей», или Жана… Но не существование ли самой пирамиды, самой «организации» из двух сотен замороченных нашими «идеальными», «духовными» прелестями «братьев» давало нам возможность шляться в вечерних туалетах по великосветским приемам?
Но все эти ассоциации – пустяк, по сравнению с тем главным смыслом, который прорезался, наконец-то, как зуб мудрости, из болезненно мучившего меня образа пирамиды.
Ужасная неприятность, когда люди теряют в «лохотронах» деньги! И все же это – фарс. Горько и страшно проиграть в «пирамиду» – жизнь… Я проиграла! Я заигралась… Но как бы не были тяжелы мои кресты и скорби, я все же понимаю, что это еще не трагедия!
Жуткая, чудовищно жестокая, невыносимо, непереносимо рвущая сердце, но драма… Не трагедия все-таки, а драма! Ведь меня же кто-то вывел… Зачем? Чтобы дать шанс? Свою растерзанную жизнь мне вряд ли удастся поправить, но есть надежда поправить душу.
Настоящая и непоправимая трагедия может случиться с тобой и твоими «братьями». Вы все еще играете! Вы все еще не понимаете, что ставка в этом дьявольском «лохотроне» – не имущество, и даже не жизнь, – а душа! Стоит ли вечности трон «Великого Мастера»? Даже, если к нему присовокупляются ласки моей крестницы и «братская любовь» других игроков… Стоит ли?
Тебе уже шестой десяток… Глеб ушел из жизни в 28 неожиданно и мгновенно… И сестричка Саша… Кто знает, сколько нам еще оставлено на покаяние? Только Бог… А ведь в народе говорят, что Он «долго ждет, да больно бьет»… Нет, конечно, милость и терпение Господа безграничны! Я верю в это! Я молюсь только, чтобы дал Он тебе еще какой-то срок… Разбойник ведь уже на кресте покаялся и первым вошел в Рай! Даже разбойник… Правда, – на кресте!
+ + +
Кто пригласил тебя в Святую Землю на католическое рождество, на этот их «милениум»? Великая ложа Израиля? Как страшно! Что-то зловещее есть в посещении Святых мест по этому поводу и в составе масонской делегации…
![]()
Печать Великой ложи Израиля.
Может быть, мне тогда только померещилось? Да нет, профессиональная цепкость восприятия экрана вряд ли могла меня подвести. Я отчетливо различила знакомые лица многих «великих», первых людей всемирного Ордена в коротеньком среднем плане беглого новостного репортажа из Вифлеема… Причем, странно как-то они стояли! Уж не в масонской ли цепи? Кощунством грандиозного масштаба прозвучало и сообщение о том, что «первый президент России» награжден Орденом Гроба Господня.
Смотрела я на этих «великих» и думала: можно ли «гармонизировать» и «совершенствовать» себя без исповеди? Я не знаю. Я не знаю пока, как мне научиться по-настоящему исповедываться. Ты можешь представить себе, что Сам Спаситель незримо присутствует у аналоя… Ты умеешь не батюшке, а Ему, Ему до конца вычитать и вытряхивать все закоулки своей жизни, своих мыслей… Я – стараюсь, пытаюсь, но мой духовный опыт так ничтожен! Я учусь.
Вы не молитесь своему архитектору-геометру. Зачем? Он ведь и так вам помогает! Помощь его, сатанинская, – очевидна. Как лихо и беззаботно уродуете вы жизни и души – свои и всех, кто с вами соприкасается! Доволен рогатый уже тем, что вы отказались от исповеди или исповедуетесь лукаво. Достаточно ему и того, что вы повторяете интеллигентскую ерунду: главное, чтобы Бог в душе был… Лукавому хватает и «абстрактной веры», и формальной молитвы!
