— Ты послал за известиями? — спросила она у Равнора, уже третий раз.
— Еще рано утром, ваше светлость, — невозмутимо ответил он. — Но он не может ехать быстро, пока находится в миле-двух от замка, ибо маленькие отряды Ведьм стерегут местность.
— Приведи его ко мне как только он вернется, — сказала она.
Леди Мевриан уже ступила на верхнюю ступеньку лестницы, но внезапно обернулась. — Равнор, — позвала она.
Слуга подошел к ней.
— Ты, — сказала она, — который много лет служил в Крозеринге моему брату, а до того нашему отцу, ты знаешь дух и мысли нашей семьи. Скажи мне, прямо и честно, что произойдет дальше. Лорд Спитфайр опоздал, Гоблины слишком поторопились (как всегда). Что ты думаешь об этом? Ответь мне так, как ты бы ответил милорду Брандох Даха, если бы он спросил тебя.
— Ваша светлость, — сказал старый слуга, — я отвечу вам: горе Гоблинландии. Ибо милорд Спитфайр еще не пришел с севера, и теперь только бессмертные Боги, если они спустятся с небес, смогут спасти Газларка. По самым скромным подсчетам Ведьм вдвое больше, чем Гоблинов. А в бою Гоблин против Ведьмландца как борзая против медведя. При всей жестокости и ярости собаки в конце концов победит медведь.
Мевриан слушала, глядя на него печально-задумчивым взором. — И ради этого он, такой благородный, приплыл на помощь Демонландии в ее черные дни? — наконец сказала она. — Как может судьба быть такой безжалостной! О Равнор, позор, великий позор. Сначала Ла Фириз, теперь Газларк. Как может кто-нибудь полюбить нас после этого? Позор, позор нам, Равнор.
— Я бы не стал, ваша светлость, — ответил Равнор, — так поспешно проклинать нас. Если битва и пошла не в ту сторону, то скорее по недомыслию короля Газларка, чем из-за ошибки Лорда Спитфайра. Мы же не знаем наверняка, на какой день была назначена высадка.
Едва договорив последние слова, он поглядел мимо нее, в сторону моря, слегка южнее багрового заката, и его глаза расширились. Потом Равнор коснулся ее руки и указал на юг. На мачтах кораблей, стоявших в Аурвоче, поднялись паруса. Из гавани пошел дым, столбом поднимаясь в небеса. Пока они смотрели большая часть кораблей начала выходить в море. Осталось пять или шесть, полностью охваченные огнем, над гаванью повисло черное облако дыма. Остальные быстро вышли из-под защиты земли и ушли в открытое море, на веслах и полных парусах.
Никто не сказал ни слова; и Леди Мевриан оперлась руками о парапет и закрыла лицо руками.
Наконец вернулся посланец Равнора и старик привел его в будуар Мевриан, находившийся в южной части Крозеринга. — Ваша светлость, — сказал посланец, — я не принес послания, ибо слишком опасно было бы иметь его при себе, попади я в руки Ведьм. Но Лорд Спитфайр и Лорд Зигг встретились со мной у ворот Гастерндейла. И приказали мне их лордства передать вашему величеству, что скоро будете вы в полной безопасности, ибо перекрыли оно все пути в Крозеринг и армия Ведьмландии никогда не сможет ускользнуть из этой местности, зажатая между ними с одной стороны, и Громовым Заливом, Стропардонским Заливом и морем с другой, только если захочет сразиться с их лордствами. Но если они не захотят сражаться, а продолжат стоять у стен Крозеринга, тогда наши армии сами ударят на них, имея перевес почти в тысячу копий. И сражение это произойдет завтра, ибо на этот день назначено прибытие флота короля Газларка в гавань Аурвоч.
И сказала Мевриан: — Значит они ничего не знают о страшной неудаче, постигшей Газларка только из-за его собственной торопливости, и о том, что он вынужден был отплыть обратно в открытое море. Мы должны известить их об этом, сегодня же ночью.
Обдумал посланник ее слова и ответил: — Десять минут на перекус и последний кубок, и я в распоряжении леди.
И вскоре, уже в сумерках, человек опять отправился в путь, тайком пробираясь по окрестностям Крозеринга, дабы передать слово Лорду Спитфайру и известить его о том, что произошло в Аурвоче.
Прошла ночь, настал день, а лагерь Ведьм оставался пуст, как пустая раковина.
И сказала Мевриан: — Они куда-то ушли этой ночью.
— Тогда ваша светлость вскоре услышит великие известия, — сказал Равнор.
— Скорее всего сегодня вечером у нас будут гости, — сказала Мевриан и приказала приготовить спальни для лордов Спитфайра и Зигга. Так, за подготовкой, и прошел день. Но пришел вечер, никто так и не приехал с севера, и только тени сомнений и тревог ползли по ночным небесам и страдающим сердцам тех, кто нетерпеливо ждал известий в Крозеринге. Ибо посланец Мевриан так и не вернулся. Поздно пошла отдыхать Леди Мевриан, а с первыми лучами солнца была уже она на стене, завернутая широкое манто из бархатна и лебединых перьев, защищавшее ее от холодного утреннего ветра. На самую верхнюю башню поднялась она, и, вместе с верным Равнором, обыскала взглядом пустую панораму. Ибо бледное утро осветило пустой ландшафт. Так и продлился этот день до вечера: поиск и ожидания, и бесконечные вопросы самой себе.
Наконец настал ужин, уже третий, после битвы на поле рядом с Аурвочем. И на середине печального ужина послушался шум во внешнем дворе, заскрежетал, опускаясь, подъемный мост, и копыта лошади зацокали по мосту и яшмовой мостовой. Мевриан сидела, выпрямившись, в ожидании. Наконец она кивнула Равнору, который, не дожидаясь другого знака, быстро вышел. Почти сразу же он вернулся, нахмурив лоб, и сказал ей на ухо: — Новости, миледи. Он просит у вас личной аудиенции. Но сначала выпейте этот кубок, — и он налил ей немного вина.
Она встала и сказала управляющему: — Иди и приведи его ко мне.
Пока они шли, Равнор прошептал ей: — Это Астар из Реттри. Лорд Зигг послал его по очень важному делу со словом, предназначенном только для ушей вашего величества.
Леди Мевриан села в кресло из слоновой кости, обитое роскошным Бештрианским шелком, на котором переливающимися нитками были вышиты маленькие золотые птицы, листья и цветы клубники, и самые разнообразные фрукты. Она протянула руку Астару, который стоял перед ней в запыленной броне, грязный и запятнанный кровью от головы до ног. Он наклонился и поцеловал ее руку; потом опять выпрямился, но не заговорил. Об высоко держал голову, и глядел прямо ей в лицо, но глаза его были налиты кровью, и он глядел на нее призрачным взглядом посланника несчастья.
— Сэр, — сказала Мевриан, — не стой в сомнениях, но расскажи мне все. Ты же знаешь, что наша кровь не дрожит при самых страшных опасностях и неудачах.
И Астар заговорил. — Зигг, мой шурин, поручил мне, мадам, рассказать вам все, не утаивая ни слова правды.
— Говори, — ответила она. — Ты знаешь наши последние новости. Каждый час мы высматриваем победу. К сожалению я не могу устроить пир в честь твоего прихода.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
