Читаем без скачивания По ту сторону - Александр Доставалов

Женька, прежде чем метнуться наверх, швырнул в чердачное окно гранату, затем еще одну, подтянулся на карниз возле окошка — тут же мимо него в пространство ушла прицельная очередь, но он пока еще был в мертвой зоне, подтянулся еще выше и выбрался на крышу. Долговязый парень сумел забраться на южный балкончик и точным выстрелом свалил одного из черных, после чего начал поливать длинными очередями весь чердак подряд, мастерски быстро меняя рожки. Юлька в это же время пыталась подняться по отвесной стене к широкому чердачному окошку — красивый узор на четверть выступающих из стены кирпичей легко позволял это сделать, но, к несчастью, именно в этом окошке находился наблюдатель. Обнаружив распластавшуюся на стене девушку, он высунулся из окошка и первым же выстрелом перебил ей ключицу прямо сквозь бронежилет. Беспомощно вскрикнув, Юлька повисла на одной руке, но в этот момент на краю крыши показался Женька и точным выстрелом в затылок отправил черного на тридцать восемь этажей вниз. Затем он замахнулся швырнуть в то же самое окно гранату, но, увидев, как Юлька, нашаривая ногами опору, пытается спуститься, понял, что ее сбросит даже слабая взрывная волна, — и взведенная уже граната полетела на землю вслед за черным. Быстро, с кошачьей ловкостью спустившись с крыши по стене, Женька помог Юльке перебраться на жилой балкон и тут же снова полез вверх по кирпичной кладке. Захар, с трудом добравшийся до небольшого технического окна, влез внутрь на дрожащих от непривычки руках — парень с детства боялся высоты — и лицом к лицу столкнулся с черным, что спешил в это самое окно выглянуть. Они сцепились и покатились по грязному полу, профессионально добираясь упругими пальцами до глаз, сухожилий или горла. Черный пропустил удар, хватка его ослабла, но в этот момент кто-то ударил Захара ножом в затылок. Игорь, залитый кровью из множества мелких порезов, с окровавленными руками, успел сменить направление подъема и, оставляя на перилах алые следы, за какие-то секунды махнул подряд два этажа и ввалился на чердак через разбитую взрывной волной балконную раму. Здоровенный двухметровый «лось» с изуродованной щекой и выступающими зубами, с искаженным от ярости и боли лицом, с грохотом вперся внутрь, потеряв в горячке боя всякую осторожность, и, матерясь, пошел садить на весь рожок из пулемета в дымную гарь, что застилала чердачные комнаты.

В этот момент его можно было свалить одним точным выстрелом, но черные уже дрогнули и начали отходить; впрочем, и оставалось их только трое.

На лестнице грохнуло несколько гранат, захлопали выстрелы; коротко, грубым от боли голосом вскрикнула Ирина. На чердак поднялся уже и Женька и едва не срезал очередью длинного студента, идущего навстречу, — все застилала дымная хмарь; оборудование ретранслятора полыхало яркими, веселыми искрами.

Шесть автомашин, развернутые как попало, замерли на площади. Студент в пестрой рубашке, убитый очередью в упор, лежал ничком у входа в подъезд. Рядом валялся труп человека в полевой российской форме: это снайперски выстрелил кто-то из близнецов с чердака первой высотки.

Боя как такового уже не было.

Вялая перестрелка, которая началась в момент, когда к черным подошло подкрепление, в полноценный бой так и не переросла: штурмовать чердаки с догорающим оборудованием русские бойцы не стали. Вместо этого они попытались блокировать площадь, перекрывая все возможные подходы к телебашне. Очень низко над крышами прошел рязанский вертолет — боевым разворотом с косым наклоном винта — и залп реактивных снарядов разметал две машины из тех шести, что стояли на самой площади; от караульного помещения возле башни послышалась стрельба. Это несколько черных боевиков достигли караулки, но кто-то там, очнувшись, стрелял в ответ.

Судя по всему, невидимую удавку на шее города удалось-таки перерезать.

Теперь все зависело от того, кто первым получит настоящую помощь. Игорь и Кот, как представился уцелевший студент, прочно держали лестницу между тридцать третьим и тридцать четвертым этажами, да по ней, собственно, никто и не поднимался. К ним, волоча ногу, медленно направлялся Вовка, но пока он смог одолеть только четыре этажа. Игорь, тихо матерясь, продолжал вынимать из одежды и руки мелкие стеклянные осколки. Джон, Захар и второй студент, так и оставшийся для скалолазов безымянным, были мертвы. Юлька лежала без сознания прямо на пороге балкона: видимо, это был болевой шок, но жизни ее сейчас ничто не угрожало, а раненым плечом Женька не имел времени заниматься. На лестнице Ирина молча, стиснув зубы, истекала кровью. На черном от копоти и крови лице мучительно проблескивали белки глаз. Женька пытался перевязать ее разорванной на длинные полосы, пропахшей дымом простыней, быстро и грамотно используя те медикаменты, что удалось обнаружить в жилых квартирах, используя как тампоны чье-то проглаженное белье, но ясно было, что без медицинской помощи ей не протянуть и часа.

Тело Сергея попросту исчезло.

А через несколько минут сладостно завыли сирены и на площадь начали прибывать специальные части городской полиции. Сопротивление черных автоматчиков было сломлено, сметено в считанные минуты: парни из спецотряда, зная, что перед ними виновники беды, «чумные крысы», атаковали, не пригибаясь и не прячась от пуль, атаковали в лоб, неся от собственной ярости лишние потери. В некоторых местах дошло до рукопашной. Черные дрались жестко и грамотно, и немало полицейских осталось лежать на площади, но их было намного больше, чем пришельцев, и вскоре последним автоматчикам заломили руки в стальной зажим.

Москва отбила первый удар красно-коричневых.

Чубатый вместе со всеми охранял ретрансляторы. Неприятности начались, когда отсчет времени шел уже на минуты. Первой под удар попала группа Петра: на их высотке вспыхнула короткая перестрелка, после которой связь оборвалась, а общее поле ослабло на треть. Штурмовали их хорошо вооруженные люди в штатском, более похожие на какую-то террористическую группировку, нежели на полицейскую часть. Когда они пересекали двор. Чубатый точным выстрелом снял одного из автоматчиков.

Затем последовал обстрел гранатами второй высотки, причем, как отметил про себя Чубатый, один из нападавших, похоже, впервые держал в руках гранатомет. Потом начался штурм, кошмарный штурм уже их здания. Чубатый прежде никак не думал, что чердак можно атаковать сразу со всех сторон.

Уже через минуту парни в пиратских косынках лезли через все окна, по лестнице и даже стреляли с крыши; они несли потери, но их было ощутимо больше; оборудование загорелось веселым пламенем, и очень скоро оборона чердака потеряла всякий смысл.

Это был уже просто чердак, на котором горели остатки ретранслятора.

Чубатый точным ударом ножа помог освободиться полузадушенному товарищу, выстрелил в направлении плюющего огнем окна и жестом предложил уходить по лестнице. Они попытались прорваться вниз, что удалось сделать на удивление легко; их пыталась остановить только одна из пиратских женщин. Еще один парень, оглушенный взрывом, видимо, только пришел в себя и начал подниматься. Чубатый сбил его прикладом, затем развернулся пристрелить и вдруг узнал.

Этого парня он видел в электричке. Типичный студент, он шел за ними до самого подъезда, с тяжелой сумкой через плечо. Фофан тогда еще заподозрил слежку, а в таких случаях полагалось действовать решительно, но сумка с продуктами и естественный вид парня его убедили. Выходит, Фофан не зря сомневался.

Чубатый перебросил тело парня через плечо, предоставив остальным прикрывать его отход. Возвращение с «языком» обретало хоть какой-то смысл; при допросе выяснится, что этот парень делал в лифте и куда две недели назад исчез Фофан.

На одной из стоявших внизу машин они повезли свою добычу к порталу.

Ивс курил четвертую сигарету подряд. Сводки не радовали; надо было принимать кардинальное решение. В воспаленных глазах обергруппенфюрера светилась сталь.

Щелкнул тумблер внутренней связи.

— Я хочу допросить студента. Как его… Поляков, — Ивс потянул было из пачки очередную сигарету, затем вложил ее обратно, а саму пачку убрал во внутренний карман.

— Руки развязать, снарядить «липучку», без инъекций и спецобработки. Пластырь подключить на мой браслет.

Вскоре в кабинет Ивса в сопровождении дюжего унтера вошел нескладный худощавый парень. Поежившись, он попытался то ли снять «липучку» на шее, то ли просто почесаться; разряд тока заставил его отдернуть руку, как если бы в локте прокрутился шарнир.

— Не нравится, юноша? — Ивс, дружески улыбаясь, смотрел на материал. — Дальше будет еще хуже.

— А… — Парень криво усмехнулся и сказал, как плюнул: — Коммунисты.

— Вы что-то имеете против коммунистов? — В голосе Ивса послышался шелест пепла.