Леонид и еще горстка бойцов, оставшихся в живых к этому моменту, сгрудились спина к спине, подняв щиты и свое оружие. Вокруг них мгновенно вырос лес копий, — аргивцы видели, что маневр удался и спартанский царь у них в руках. Еще удар — и Спарта будет обезглавлена. И они нанесли этот удар, не дожидаясь, пока остальные спартиаты, увидев, как погибает их царь, утроят натиск, желая прорвать окружение вокруг Леонида.
Одновременный удар десятков копий сразил половину защитников. Тарас принял на свой щит сразу три копья, а Леонид пять, при этом его собственное копье сломалось, оставшись в груди аргивского воина, а изогнутый щит упал на залитую кровью траву. Следующий удар должен был убить его, но Тарас подставил свой щит, увидев, что в царя вновь летят несколько копий. Два из них он отразил, а третье ужалило его в левое плечо, но царь Спарты остался цел.
Испытав дикую боль, Тарас выронил щит, ноги его подкосились. Из раны на плече хлестала кровь. Но перед тем, как потерять сознание, он увидел яростную атаку спартанцев, отбросивших аргивских наемников далеко вперед и окончательно разорвавших строй армии Аргоса, обратившейся в бегство. Увидев впереди, совсем близко, стены Фирея, он понял — это победа. Но сил радоваться уже не осталось. Все поплыло перед глазами, и, выронив меч, Тарас упал на чье-то мертвое тело.
Глава девятая
Этим утром он проснулся рано и, стараясь не разбудить спящую Елену и сына, вышел на террасу своего дома неподалеку от Пелланы. Остановился, поправив на плече гиматий, облокотился на перила и, окинув взглядом окрестности имения, втянул носом густой запах травы. Солнце уже поднялось над горизонтом, но кое-где в низинах еще висел легкий туман. Большая редкость для этих мест. Но и он, впрочем, быстро растаял.
Тарас скользнул взглядом по предгорьям Тайгета, потом осмотрел небольшой лесок, примыкавший слева к его имению, и вдруг услышал с той стороны отчетливое блеяние овец. Присмотревшись, Тарас увидел, как вдоль леса его пастухи, вставшие ни свет ни заря, гнали на дальнее пастбище стадо овец. Овцы недовольно блеяли, то и дело норовя спрыгнуть в глубокий овраг, на дне которого призывно журчал ручей. Но пастухи ударами палки быстро возвращали их обратно, и вскоре все стадо, обогнув имение, стоявшее на трех холмах, исчезло из вида.
Налетел порыв свежего ветерка, и Тарас, поежившись, ощутил тупую боль в плече — старая рана все еще давала о себе знать. Он сжал пальцы левой руки в кулак. Несмотря на старания Эгора, копье аргивца все же повредило несколько мышц, которые теперь слушались чуть хуже, но силу рука не потеряла, и этого было достаточно, чтобы держать щит. А если понадобится, то и меч.
С той поры прошло почти два года, а Тарас все еще помнил ту жестокую битву на первой настоящей войне молодого эфеба. Тогда он выжил, — Эгор с Архелоном вынесли его израненное тело с поля боя в лагерь и вовремя обработали рану. Ненадолго придя в себя на следующее утро после болезненной операции, он вдруг обнаружил рядом со своими носилками царя Леонида в окружении телохранителей.
— Мы победили? — спросил Тарас, не знавший исхода битвы, когда понял, кто стоит перед ним.
— Конечно, Гисандр, — усмехнулся в бороду спартанский царь, — мы обратили в бегство аргивцев. Кинурия почти наша. Твои командиры и твоя эномотия в этом бою отличились — они взяли в плен Алкивиада, а сам ты бился, как лев, не говоря уже о том, что спас мне жизнь.
— Я выполнял свой долг, — ответил Тарас, чувствуя, как накатывается слабость. — Спарта не могла остаться без царя, который прославит ее в веках.
Услышав эти слова, Леонид против воли ухмыльнулся, не поняв их скрытый смысл.
— Ты выживешь, Гисандр, — пообещал ему царь, склонившись над носилками, — я позабочусь, чтобы ты получил лучших лекарей.
Но последние слова Леонида он уже не расслышал. Тарас еще долго потом находился в забытьи и бредил, но выжил. Его, как и многих раненых, привезли в Спарту, в собственное имение, где он потом долечивался под надзором специального лекаря, которого прислал к нему царь Леонид. Эгор с Архелоном тоже регулярно навещали его. Через месяц он уже мог передвигаться, а через два вполне сносно держал раненой рукой щит, а здоровой — копье и меч.
За спасение царя никаких материальных благ он не получил, зато прославился на всю Спарту и получил не особо обременительную должность проксена.[66] О нем даже сложили гимн как о герое и исполнили в одном из храмов Аполлона в день рождения Леонида. Вскоре Гисандра, как спасителя жизни царя, знали не только все эфоры, но и почти все граждане Спарты, включая даже периеков. А слава победителя на Гимнопедиях отошла на второй план. Вот такой всенародный почет и уважение свалились на Гисандра, отчего он даже иногда приходил в замешательство и не особенно любил выезжать из своего имения в Пеллане. К счастью, к политической жизни его пока никто особенно не привлекал, и Тарас продолжал служить командиром эномотии во втором лохе под командой Хрисида.
Такому парню Автоний просто не мог не отдать свою дочь в жены, и едва Тарас вылечился, они сыграли свадьбу, на которой присутствовал даже сам Леонид, почтивший их своим коротким присутствием вместе с женой Горго.
Потом было еще несколько походов в Кинурию, после которых Аргос навсегда забыл, что эта земля когда-то принадлежала ему. Из них возмужавший Тарас вернулся в родное имение без всяких повреждений, став уже бывалым воином.
Впрочем, Елена не раз тайно приезжала к Тарасу еще до свадьбы, узнав о его ранении, и к тому моменту, как он собрался ввести ее в свой дом официально, все здешние илоты знали ее уже как свою новую хозяйку и слушались так, словно она уже год здесь всем заправляла. Даже Талай, которому по долгу службы приходилось управлять имением, заскучал.
— Госпожа Елена так хорошо всем управляет, что я скоро буду вам не нужен, хозяин, — как-то пожаловался он Тарасу, лежавшему после прогулки на своем широком топчане, покрытом жесткой холстиной.
— Не ной, — отчитал его Тарас, — без управляющего мне все равно не обойтись. Знал бы ты, что учудил мой отец, вообще перестал бы причитать. Работы тебе хватит.
И он был прав, поскольку геронт Поликарх, которому жена сына очень понравилась, несмотря на действовавшие в стране законы против роскоши, все же ухитрился оформить на нее и предполагаемых наследников свое имение, которое она должна была получить после смерти Поликарха. А если Тарас тоже погибнет на войне, то Елене отойдет и имение у Пелланы. Мужчины в этой стране гибли часто. И, как выяснилось, здесь жило немало богатых спартанок, владевших по праву наследования неплохими участками земли. Но к смерти спартанцы относились спокойно, как к неизбежному финалу жизни, и всегда готовы были ее встретить, а потому не заботились о материальных благах. И геронт Поликарх теперь без страха смотрел в свое будущее. Тарасу даже показалось, что он был счастлив больше самого жениха — так ему понравилась гимнастка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
