Он не стал заезжать в Кентербери, а, сокращая путь, свернул на старую дуврскую дорогу. Он посмотрел на часы. Половина седьмого. Еще пятнадцать минут езды до Дувра, а затем еще десять, по дороге на Дил. Обо всем ли он успел подумать? Все ли предусмотрел? Двойное убийство, слава Богу, его не касалось. Заключение коронера гласило: «Убийство и самоубийство на почве помрачения рассудка». Девушку даже не вызывали на допрос. Не мешало бы заглянуть в «Мир и Изобилие» глотнуть виски, а заодно и порасспросить хозяина. Разузнать, что так встревожило Тэллона и о чем он хотел доложить министру, он попытается завтра. А пока никаких зацепок. Ничего не было обнаружено в комнате Тэллона, которую, по всей вероятности, теперь займет он. Что ж, по крайней мере представится случай хорошенько покопаться в бумагах Тэллона.
Машина с выключенным двигателем скатилась по уклону в Дувр, и Бонд все свое внимание сосредоточил на дороге. Он свернул влево и вскоре уже карабкался вверх, оставляя позади утопленный в низине город и снова проезжая мимо казавшегося нереальным замка.
Вершину холма обволакивали обрывки низких облаков, на лобовом стекле стали появляться расплющенные дождевые капли. С моря дул студеный ветер. Видимость была слабой, и Бонд включил фары. Справа нескончаемой полосой тянулось побережье, слева медленно проплывали ярко-красные мачты суингейтской радарной станции, вздымавшиеся в небо словно окаменевшие свечи.
Что он знал о девушке? Устанавливая с ней связь, нужно быть предельно осторожным и постараться не встревожить ее. Интересно, в какой степени он сможет на нее рассчитывать? Проведя целый год на площадке, да еще в качестве личного секретаря «шефа», она вполне могла узнать всю подноготную проекта… и самого Дракса. Кроме того, она обладала таким же профессиональным складом ума, как и он сам. Однако Бонд должен быть готов к тому, что девушка с недоверием, если не с враждой, отнесется к «новому начальству». Он попытался представить ее. На фотографии в личном деле, которое показали ему в Скотленд-Ярде, она выглядела привлекательной, хотя и несколько суровой, унылый полицейский жакет сводил на нет всякий намек на кокетство.
Волосы: золотисто-каштановые. Глаза: голубые. Рост 5 футов 7 дюймов. Вес: 9 стоунов. Объем бедер: 38 дюймов. Талия: 26 дюймов. Объем груди: 38 дюймов. Особые приметы: родинка на правой груди.
«Гм!» — подумал Бонд.
Приближаясь к правому повороту, он уже не думал об этих цифрах. Появился указатель, на котором значилось «Кингсдаун», а за ним огоньки сельской гостиницы.
Подъехав к строению. Бонд заглушил двигатель. Над его головой колеблемая соленым морским ветром, дувшим со стороны расположенных в полумиле скал, скрипела вывеска, на которой выцветшими золотыми буквами было написано «Мир и Изобилие». Бонд вылез из машины, потянулся и направился к двери паба. Дверь оказалась заперта. Уборка? Он толкнул соседнюю дверь, и та поддалась пропуская его в тесное помещение бара. За стойкой стоял коренастый мужчина без пиджака и читал вечернюю газету.
Как только Бонд вошел, мужчина поднял глаза и отложил газету.
— Добрый вечер, сэр, — сказал он, заметно приободренный появлением посетителя.
— Добрый вечер, большую порцию виски с содовой, пожалуйста.
Бонд сел к стойке и подождал, пока бармен отмерит два стаканчика виски «Блэк-Энд-Уайт» и поставит перед ним стакан и сифон с содовой.
Бонд долил в стакан воды и выпил.
— Слышал, у вас были вчера неприятности, — начал Бонд, опуская стакан на стол.
— Ужасно, сэр, — отозвался бармен. — Нет ничего хуже для торговли. Вы, сэр, наверное, из газеты? Весь день ко мне ходят только газетчики и полицейские.
— Нет, — успокоил его Бонд. — Я приехал вместо того парня, которого застрелили, майора Тэллона. Он был вашим постоянным клиентом?
— Ни разу ко мне не приходил, сэр, кроме как вчера, и и сразу нашел тут конец. Теперь придется закрыться на недельку, бар нужно полностью перекрасить. Но скажу вам по правде, сэр Хьюго Дракс повел себя очень достойно. Прислал днем пятьдесят фунтов в счет возмещения ущерба. Так поступают только настоящие господа. Здесь его все любят. С каждым найдет время переброситься добрым и веселым словцом.
— Да. Прекрасный человек, — подтвердил Бонд. — Вы сами все видели?
— Первого выстрела я, сэр, не видел. Обслуживал в этот момент клиента. Остальное я, конечно, видел. Даже грохнул кружку об пол.
— А что было потом?
— Все, конечно, отпрянули. Были только одни немцы. Человек двенадцать. Труп лежит на полу, а парень с пистолетом на него смотрит. Потом он вдруг стал по стойке смирно и высунул левую руку вперед. Как гаркнет «Хайль!», точь-в-точь как эти твари на войне. Затем вставил дуло в рот. Ну а потом, — бармен скорчил гримасу отвращения, — забрызгал мне своими мозгами весь потолок.
— И это все, что он сказал? — спросил Бонд. — Только «хайль»?
— Все, сэр. Никак им не забыть это поганое словечко, а?
— Не забыть, — задумчиво проговорил Бонд. — Никак не забыть.
11. Гала Бранд
Пять минут спустя Бонд уже предъявлял свой министерский пропуск одетому в форме ВВС караульному, охранявшему въезд в обнесенную высоким проволочным забором зону.
Вернув пропуск, сержант взял под козырек.
— Сэр Хьюго ждет вас, сэр. Поезжайте к тому большому дому в лесу. — Он указал в направление скал на горевшие в сотне ярдов огни.
Бонд слышал, как охранник связывался по телефону со следующим КП. Он тронулся и медленно поехал по новой гудронированной дороге, с обеих сторон которой лежали поля, начинавшиеся сразу за Кингсдауном. До его слуха долетал отдаленный рев волн, бившихся о подножье скал, и более близкий, пронзительный вой какого-то механизма.
У второго проволочного забора, решетчатые ворота которого открывали доступ в глубь леса, его остановил другой охранник, в штатском. Миновав КП, Бонд услышал доносившийся из отдаление лай полицейских собак, наводивший на мысль о том, что на объекте налажено и ночное патрулирование. Все эти меры безопасности на первый взгляд казались вполне надежными, и Бонд решил, что проблемы с обеспечением внешней охраны у него не возникнет.
Проскочив деревья, автомобиль покатил по ровному бетонированному пространству, границы которого из-за наступившей темноты нельзя было определить даже при свете мощных сдвоенных фар «бентли». Ярдах в ста влево, на краю леса, показались огни большого дома, наполовину заслоненного стеной толщиною в шесть футов, которая вырастала прямо из бетона и почти достигала крыши. Бонд сбавил газ до скорости пешехода и направил автомобиль, в сторону моря и еще какого-то темного силуэта, внезапно забелевшего во вращающемся луче плавучего маяка «Саут-Гудвин» в Ла-Манше. Луч прорезал в воздухе дорожку до того места, где почти на самом краю скалы на расстоянии не меньшем, чем полмили, прямо из бетона на высоту около пятидесяти футов поднимался приплюснутый купол. Он напоминал купол обсерватории, Бонд даже успел заметить соединительный фланец, опоясывавший конструкцию.
Бонд развернул машину и медленно направил ее в промежуток, разделявший противовзрывную стену и фасад дома. Когда машина остановилась перед входом, дверь дома отворилась, и на пороге появился лакей в белой ливрее. Он торопливо распахнул дверцу автомобиля.
— Добрый вечер, сэр. Я вас провожу.
Он говорил с легким иностранным акцентом, голосом, лишенным всякого выражения. Бонд проследовал за лакеем в дом и, миновав уютную прихожую, оказался перед дверью, в которую лакей постучал.
— Войдите.
Заслышав знакомый хриплый голос и те повелительные нотки, с которыми было произнесено это единственное слово, Бонд улыбнулся.
В дальнем конце продолговатой, яркой, обтянутой ситцем гостиной спиной к пустому камину стоял Дракс. Темно-фиолетовый вельветовый френч, резко контрастировавший с рыжей порослью лица, обтягивал фигуру гиганта. С ним были трое: двое мужчин и женщина.
— Дорогой друг, — заклокотал Дракс, и, шагнув навстречу Бонду, неистово затряс его руку. — Вот мы и снова встретились. И так скоро. Не знал, что вы служите соглядатаем в этом чертовыми министерстве, а то я бы хорошенько подумал, прежде чем садиться играть с вами в карты. Все деньги уже потратили? — спросил он, подводя Бонда к камину.
— Пока нет, — улыбнулся Бонд. — Даже еще и в руках не держал.
— Ну, конечно, конечно, ведь все расчеты по субботам. Вот получите чек и как раз отпразднуете наш фейерверк, а? Ну, а теперь знакомьтесь. — Он подвел Банда к женщине. — Это мой секретарь мисс Бранд.
Бонд заглянул в ее спокойные небесного цвета глаза.
— Добрый вечер, — одарил он ее радушной улыбкой.
В смотревших на него с полной невозмутимостью глазах не было ответной улыбки. Не было дружеского расположения и в пожатии руки.
