для всего производства, чтобы не игнорировать существенные различия между эпохами. Современные экономисты – например, Джон Стюарт Милль – были виновны в подобном невежестве, когда пытались изобразить современные буржуазные производственные отношения как неизменные законы общества. Маркс привел два примера: во-первых, такие мыслители, как Милль, были склонны перескакивать с тавтологии, что не существует производства без собственности, на предпосылку, что конкретная форма собственности – частная собственность – является основной; в то время как история показала, что основной была общая собственность. Во-вторых, существовала тенденция полагать, что правовая система, в рамках которой осуществляется современное производство, основана на вечных принципах, не понимая, что «каждая форма производства рождает свои правовые отношения» [6]. Маркс подытожил первый раздел словами: «Все ступени производства имеют определенные общие черты, которые мы мысленно обобщаем; но так называемые всеобщие условия производства есть не что иное, как абстрактные понятия, которые не составляют ни одной реальной ступени в истории производства» [7].
Второй раздел носит название «Общее отношение производства к распределению, обмену, потреблению». Здесь Маркс стремился опровергнуть мнение о том, что четыре вида экономической деятельности – производство, распределение, обмен и потребление – можно рассматривать в отрыве друг от друга. Он начал с утверждения, что производство в некотором смысле тождественно потреблению, поскольку речь идет о производительном потреблении и потребительском производстве; что каждое из них фактически есть средство для возникновения другого и что каждое из них формирует формы существования своего аналога. Маркс также отрицал, что распределение образует независимую сферу, соположенную производству и находящуюся как бы вне его. Этой точки зрения нельзя придерживаться, поскольку «распределение, если говорить об индивиде, естественно, предстает как закон, установленный обществом, определяющий его положение в сфере производства, в рамках которой он производит, и, таким образом, предшествующий производству» [8]. Внешняя агрессия или внутренняя революция также, казалось, в силу распределения собственности предшествовали производству и определяли его. Аналогично и с обменом, который казался Марксу составной частью производства. «Результат, к которому мы приходим, – заключил Маркс, – состоит не в том, что производство, распределение, обмен и потребление тождественны, а в том, что все они – части одного целого, различные стороны одной единицы» [9].
Третий раздел, озаглавленный «Метод политической экономии», является еще более абстрактным, но очень важным для понимания подхода Маркса. Он хотел доказать, что правильный метод обсуждения экономики заключается в том, чтобы начать с простых теоретических понятий, таких как стоимость и труд, а затем перейти от них к более сложным, но наблюдаемым сущностям, таким как население или классы. Обратный подход был характерен для XVII века; но мыслители XVIII века следовали «методу продвижения от абстрактного к конкретному», который был «научно верным методом» [10].
Затем Маркс взял деньги и труд в качестве примеров простых, абстрактных понятий, с которых хотел начать свой анализ. Он утверждал, что оба этих понятия достигли своей полной сложности только в буржуазном обществе; и поэтому только тот, кто мыслит в контексте буржуазного общества, может надеяться полностью понять докапиталистическую экономику, подобно тому как «анатомия человека – ключ к анатомии обезьяны» [11]. Маркс продолжал: «Таким образом, было бы непрактично и неправильно располагать экономические категории в том порядке, в каком они были определяющими факторами в ходе истории. Порядок их следования скорее определяется теми отношениями, в которых они находятся друг к другу в современном буржуазном обществе» [12]. Затем он изложил в пяти разделах предварительный план обширного труда по экономике и закончил его увлекательным обсуждением очевидной трудности материалистического подхода к истории: почему греческое искусство так высоко ценилось в XIX веке, когда социально-экономический фон, породивший его, был совсем другим? Маркс не дал прямого ответа. Рукопись заканчивается на простой постановке вопроса: «Почему историческое детство человеческого общества, в котором оно развилось всего прекраснее, не должно оказывать вечного очарования как эпоха, которая никогда не вернется?» [13]
План предполагаемой книги был изложен в конце введения:
1. Общие абстрактные характеристики, которые в большей или меньшей степени могут быть применены ко всем типам общества.
2. Категории, составляющие внутреннюю структуру буржуазного общества и служащие основой для выделения фундаментальных классов. Капитал, наемный труд, земельная собственность. Их отношение друг к другу. Город и деревня. Три больших социальных класса. Обмен между ними. Обращение. Кредит (частный).
3. Синтез буржуазного общества в форме государства. Государство, рассматриваемое само по себе. Непроизводительные классы. Налоги. Государственный долг. Государственный кредит. Население. Колонии. Эмиграция.
4. Международные отношения производства. Международное разделение труда. Международный обмен. Экспорт и импорт. Обменные курсы.
5. Мировой рынок и кризисы [14].
Тот же план, в более простой форме, был повторен в Предисловии (опубликованном в 1859 году) к «Критике политической экономии»: капитал, земельная собственность, наемный труд; государство, внешняя торговля, мировой рынок [15].
Сохранившиеся рукописи (написанные в течение полугода с октября 1857 по март 1858 года) стали известны как Grundrisse по первому слову их немецкого названия Grundrisse der Kritik der politischen Ökonomie («Очерки критики политической экономии») [16]. Они не охватывают в равной степени все разделы вышеприведенного оглавления. Очевидно, что по большей части они представляют собой черновик первого раздела работы. Вся работа состоит из двух частей: первой, посвященной деньгам, и второй, гораздо более длинной, посвященной капиталу; последняя состоит из трех разделов, посвященных производству капитала, обращению и превращению прибавочной стоимости в прибыль. Однако эти экономические рассуждения переплетаются с обширными отступлениями на такие темы, как человек и общество, природа труда, влияние автоматизации на общество, проблемы увеличения досуга и отмены разделения труда, природа отчуждения на высших стадиях капиталистического общества, революционный характер капитализма и присущая ему универсальность и т. д. Именно эти отступления придают Grundrisse первостепенное значение, показывая, что это черновой набросок для работы огромного масштаба; то, что Маркс позже представил миру в «Капитале», охватывает лишь часть того, что было намечено в Grundrisse. Разделы, посвященные таким темам, как внешняя торговля и мировой рынок, показывают, что Марксу удалось в определенной степени набросать основные темы остальных пяти книг его «Экономики». По словам самого Маркса: «В рукописи (которая в печатном виде составила бы толстую книгу) все перевернуто, и многое предназначено для последующих частей» [17].
Как и практически все основные работы Маркса, Grundrisse начинается с критики чужих идей: очевидно, ему было легче выработать свои взгляды, нападая на чужие. Так, первые несколько страниц содержат критику экономистов-реформаторов Кэри и Бастиа, блестяще изображенных как воплощение пороков (и добродетелей) «янки» середины XIX века и учеников Прудона. Примерно через десять страниц обсуждение теорий Кэри и Бастиа прекратилось; Маркс едко заметил: «Более заниматься этой чепухой невозможно» [18]. Отточив полемические способности нападками на второстепенных теоретиков, он продолжил прокладывать собственный путь. Беспорядочный характер этих рукописных заметок, разнообразие обсуждаемых тем и
