Король Англии должен попрощаться со своим парламентом. Многое напоминало ему об этом. Ему оставалось только взять бразды правления в свои руки и постараться забыть о том, что он окружен людьми, которых считал своими врагами.
Принц страстно желал заняться политикой.
— Время придет,— сказал ему Фокс. — Дождитесь того момента, когда вы станете членом парламента.
— Это произойдет больше чем через год,— напомнил ему принц.
— Ерунда, Ваше Высочество. Скоро вы будете с нами.
— Я получу собственный дом! — вздохнул принц. — Свободу.
— Выпьем за это,— сказал Фокс. — За партию принца.
— За вигов и женщин,— отозвался принц.— Кстати, как поживает Утрата?
— Лучше всех ответил бы на этот вопрос генерал Тарлетон. Он — близкий друг этой дамы.
— Хорошо, что теперь она обеспечена.
— По-моему, весьма.
— Красивое, но скучное создание. Подумать только — когда-то я видел в ней все, что мне нужно на свете.
— Ваше Высочество, вы обнаружили, что свет полон приятных возможностей.
— Верно, Чарлз, верно... но как я могу реализовать их, находясь в клетке?
— Наберитесь терпения. Через год или чуть позже... все желания Вашего Высочества осуществятся.
— Собственный дом... доход, соответствующий моему положению... место в политике...
Фокс улыбнулся.
— Сейчас от вас требуется только одно — набраться терпения.
***
Было бы глупо не наслаждаться жизнью в период ожидания. Принц имел любовниц. Дэлли забеременела и клялась, что отец будущего ребенка — Георг, но все говорили, что им мог оказаться и Чолмондейли. Принц пожимал плечами; его отчасти привлекала перспектива отцовства, и когда родилась девочка, ее назвали Джорджианой. Принц пережил несколько легких романов; он не решался увлечься сильно, как было с Утратой. Его визиты к миссис Армистед становились все более редкими. Он всегда будет вспоминать ее с благодарностью; он считал ее одной из немногих своих любовниц, с которой он сможет сохранить дружбу, но он нуждался в переменах, разнообразии. Мечтал одержать победу над прекрасной герцогиней Джорджианой Девонширской, но она, оставаясь его другом, отказывалась стать любовницей.
Жизнь была полна развлечений, время летело быстрее, чем он надеялся. Беседы о политике с Берком, Фоксом и Шериданом; визиты к портным с Петерсхэмом; уроки фехтования и бокса в обществе Анджело; прогулки по городу ночью и днем — часто инкогнито.
Это было счастливое время.
Однажды вечером он явился со своими друзьями на маскарад в костюме испанского гранда. Тщательно загримировавшись, он мог вызвать людей на разговор о принце или короле, что доставляло ему удовольствие. Иногда он раскрывал свою личность, иногда нет.
На этот раз он заметил высокую стройную девушку в костюме монахини и решил, что она станет его партнершей. Когда он направился к ней, путь ему преградил матрос в маске; незнакомец предложил принцу проваливать прочь, потому что эта дама — не для него.
— Тут вы ошибаетесь, приятель,— сказал принц.
— Это вы ошибаетесь, приятель,— прозвучал ответ.— Если вы благоразумны, вы оставите нас.
— Это вам следует проявить благоразумие. Пойдемте.
Принц обхватил девушку за талию, но матрос оттолкнул его в сторону и сам обнял красотку.
— Так-то вы обращаетесь с монахиней? — сказал принц.
— Ваше мнение никого не интересует!
Монахиня прильнула к матросу, и это рассердило принца. Он считал, что все дамы предпочтут его даже в маскарадном костюме.
— А вы, мадам,— сказал он,— разве ваше поведение соответствует вашему наряду так же хорошо, как ваши прелестные формы? Сомневаюсь... право, сомневаюсь.
— Сэр, вы оскорбляете даму.
— Сэр, это вы оскорбляете меня.
Матрос расхохотался, возмутив этим принца.
— Где вы подцепили ее? — спросил принц.— На Портсмут-пойнт?
Это было известное место, где проститутки ждали матросов; девушка громко запротестовала, и несколько других матросов подошли к ним, чтобы узнать, кто это осмеливается оскорблять флотских и их дам.
Один из моряков с угрожающим видом шагнул к принцу, свита которого тотчас сомкнулась вокруг своего господина, но матросу, сопровождавшему монахиню, все же удалось ударить Георга в грудь. Принц, овладевший под руководством Анджело искусством кулачного боя, тотчас ответил сопернику; немедленно образовалась толпа желающих посмотреть на поединок.
Возник шум, и кто-то вызвал констеблей. Все заговорили одновременно, и драчунов — испанского гранда и матроса — схватили и увезли в участок под возмущенные протесты приближенных принца.
Но Георг в действительности наслаждался приключением.
В полицейском участке ему и матросу приказали снять маски.
Принц сделал это с ликованием, вызвав у окружающих растерянность, которая привела его в восторг. Пришла очередь матроса; оказалось, что перед принцем стоит его брат Уильям. Они уставились друг на друга, потом расхохотались.
— Так это ты, Уильям! — воскликнул принц.
— Так это ты, Георг! — отозвался Уильям.
Они обнялись и снова начали смеяться. Они смеялись до тех пор, пока слезы не побежали по их щекам; полицейские смотрели на братьев в растерянности, не зная, что делать.
— Негодяй,— воскликнул принц,— что ты делал на маскараде?
— То же самое, что и ты.
— И какие намерения были у тебя в отношении той монахини?
— Такие же, что и у тебя, брат.
Это показалось братьям столь забавным, что они не смогли сдержать смех; когда встревоженная, задыхающаяся свита принца прибыла в участок, Георг заявил, что все причастные к этому инциденту получат по гинее в качестве компенсации за причиненное беспокойство.
Братья ушли, держась за руки; конечно, такое происшествие не могло остаться тайным, и поскольку король приказал не скрывать от него выходки принца, ему в конце концов доложили о случившемся.
Он рассказал об этом эпизоде королеве. Куда катится мир? Америка потеряна; принц публично дерется со своим младшим братом. Если другие начнут брать пример с принца Уэльского, что ждет их всех?
— Я не спал десять ночей, думая о них. Десять ночей. Ты понимаешь, а, как?
Королева печально кивнула. Она понимала это слишком хорошо.
***
В этот год королю казалось, что неприятности никогда не кончатся.
Только что получивший свою новую должность Рокингем скончался, и возникла необходимость в назначении нового премьер-министра. На этот пост рассчитывал Фокс, считавшийся самым одаренным человеком в правительстве. Но король послал за лордом Шелберном. Сторонники Фокса из партии вигов выразили свое возмущение этим фактом, подав в отставку. Так поступили сам Фокс, Берк и Шеридан, занимавший в правительстве второстепенную должность. Фокс, однако, по-прежнему контролировал значительное число голосов в Палате общин и был способен сохранять баланс сил между правительством и оппозицией Норта. Король понимал, что его изворотливый враг не успокоится, пока не вытеснит Шелберна с поста премьер-министра.
