бы Шарли ни пыталась отвлечься на всевозможные домашние работы (с весны она успела покрасить все ставни и косяки, замазать щели, заделать дыры в полу, заменить треснувшую черепицу и многое другое), когда наступал вечер, она часто бывала сама на себя не похожа и выглядела так, будто недоумевала, как ей удалось пережить день.
Жюлиус обреченно хлопнул себя по ляжке поверх белого передника и смешно вздохнул.
– Тем хуже. Мне осталось только сменить духи.
Перед гигантским пластмассовым рожком уже стоял покупатель.
– Ладно, пока! – попрощался Жюлиус. – Привет сестричкам, младшей и старшей!
И он укатил на своем мопеде. Покупатель, изучавший список мороженого, повернулся и оказался лицом к лицу с Женевьевой. Это был парень в красной шапочке.
Только без шапочки.
– Добрый день, – поздоровался он.
Она ответила легким кивком. Солнце светило ему в спину.
– Бутылку воды.
Он не узнал ее. Да он на нее почти и не смотрел. Женевьева поняла, что интересовал его вовсе не список мороженого, а группа там, на пляже.
– С газом или без? – спросила она.
Случайно или повинуясь какому-то таинственному зову, от группы отделилась девушка и, визжа от смеха, побежала к ним, за ней два парня и еще одна девушка.
– С газом или без газа? – повторила Женевьева.
Он не только не узнал ее, он обращал на нее меньше внимания, чем на пластмассовый рожок.
– Ту, что дешевле, – ответил он, повернувшись в три четверти.
Она поставила бутылку на прилавок, как раз когда два парня и две девушки, смеясь, затормозили у киоска. Одна из девушек была Дария, другую Женевьева не знала. Парни были те же, что с утра. Все четверо смеялись, переводя дух, их руки и ноги были в песке.
– Кто угощает? – крикнула Дария. – Сержио?
– Я уже покупал. Теперь Пол.
– Пол на мели, – сказала Дария.
– А ты нет! – вмешалась вторая девушка.
– Нет. Но у моего купальника нет карманов.
Она произнесла это тоненьким голоском, подчеркивая малость своего купальника. Карманов действительно не было. И не было простора для фантазии, подумалось Женевьеве.
Взгляд Дарии устремился на другой конец прилавка.
– Вот ты, новенький.
Парень в-красной-шапочке-без-шапочки не сразу понял, что обращаются к нему, засовывая в карман сдачу, которую дала ему Женевьева. Он поджал губы, словно говоря: «Да, ну и что?»
– Ты на каникулах? – не отставала Дария.
– Мм.
Он повернулся к Женевьеве, подняв бутылку воды.
– Можно не такую холодную?
Она взяла бутылку и нагнулась, чтобы достать из ящика другую. И тут, под витриной с конфетами, сердце ее пронзило отчетливое и острое ощущение собственной незначительности. Она очень быстро выпрямилась, слегка побледнев. Приятного мало заглянуть себе в душу под прилавком пляжного киоска. Выпрямилась и оказалась нос к носу с парнем, который успел переместиться.
– Спасибо, – сказал он с широкой улыбкой.
Когда он брал бутылку, его запястье коснулось руки Женевьевы.
– Мне лимонное мороженое! – потребовала Дария. – А тебе, Лили?
– Фисташковое.
Парень посмотрел на Женевьеву, и вдруг его брови поползли вверх.
– Я тебя не узнал! – воскликнул он.
– Фисташкового больше нет, – промямлила Женевьева, обращаясь к Лили.
– На дороге, когда мой велосипед упал в овраг, – не унимался он. – Это же была ты?
Женевьева кивнула.
– Тогда маракуйя, – сказала Лили. – А вам, мальчики?
– Я тебя правда не узнал, – повторил он.
Женевьева подала всем рожки, дала сдачу и мысленно заключила с собой пари, что он ушел. Она заставила себя передвинуть два ящика, прежде чем повернула голову к краю прилавка.
Он был там. Пил воду из горлышка. Оторвавшись, закрыл бутылку.
– Что ты делаешь сегодня вечером? – спросил он.
Женевьева взяла тряпку и вытерла прилавок. Что ответит ему Дария?
После долгой паузы она увидела, что все взгляды устремлены на нее.
– Это тебя он спрашивает, свободна ли ты вечером, – тихо сказала Дария.
Волна тепла захлестнула Женевьеву.
– Меня? – выдавила она из себя.
– Тебя, – подтвердил парень. – Я возьму напрокат моторку. Ты знаешь здешние места?
– Э-э… да.
– Можем покататься.
– Чао! – крикнула Лили.
– Пока! – сказал Сержио.
– До свидания, – попрощался Пол.
Дария улыбнулась и ничего не сказала. Все четверо удалились. Женевьева вымыла стакан.
– Они ушли, – сказала она. – Можешь больше не стараться.
Когда же она видела этого парня? Где?
– Что ты говоришь?
– Тебе удалось разозлить Дарию. Больше ты не обязан меня приглашать.
Глаза у него были в форме миндалин, только перевернутых. Ямочка на подбородке, не совсем в середине, широкие плечи, крепкие руки, пухлые губы и уши.
– Дария? Так ее зовут?
Он допил воду, облокотился на прилавок и наклонился совсем близко к Женевьеве.
– А ты?.. Тебя как зовут?
– Женевьева.
Он улыбнулся. Ровные зубы, чинный ряд белых квадратиков, делали его улыбку удивительно нежной, а глаза просто светились.
– А меня Виго… Я спросил, свободна ли ты сегодня вечером.
Она дала нелепый ответ, какой обычно дают в подобных случаях. Ко гда вы так удивлены или так счастливы, что вам задали этот вопрос. Когда не знаешь, что сказать, а обязательно надо не просто сказать, а блеснуть. Когда, каким бы ни было предложение, заранее знаешь, что есть несметное количество шансов за ответ «да».
Женевьева ответила:
– Это зависит…
Он должен был бы спросить: «От чего?»
Но он просто сказал:
– Мне хочется прокатиться на моторке. Вон до того острова.
– Я заканчиваю в семнадцать сорок пять.
– Ты говоришь так, будто это проблема.
Он наклонился еще ближе к ней. Его плечи на три четверти скрывали солнце.
– Нет. – Женевьева вдохнула и выдохнула. – Это не проблема. Поехали.
– Я зайду за тобой.
Он сдвинулся, и солнце брызнуло Женевьеве в лицо. Он отошел. Она моргала, пытаясь держать глаза открытыми. К киоску подошла дама с двумя детьми.
– Три конфеты, – сказала она. – Две больших и одну маленькую.
4
Ведьма из Блэр в четырех километрах
В Мелло-ле-Бюсьер никто их не ждал. Кроме гигантской люстры с двумя абажурами, которая запрыгала вокруг них и залаяла: «Гав, гав, гав!»
– Були!
Були был длинношерстным спаниелем месье Тротти, начальника вокзала, абажуры оказались его ушами.
– Ему всего десять месяцев, – извинился месье Тротти. – Еще подросток.
Дениза смерила пса взглядом.
– Впервые вижу подростка, у которого шерсть весит тридцать кило.
– Я знаю как минимум трех таких, – язвительно ввернула Сюзи.
– Надо бы с ним поздороваться, – сказала Беттина. – Но с какой стороны?
Телефонный звонок призвал месье Тротти в здание вокзала. Они остались с Були.
– Он славный, – сказала Сюзи, когда пес лизнул ей подбородок. – Но мне кажется, что у него какостомия[67].
Никто не поддержал тему. Все решили игнорировать эти речевые извращения.
– Разве ваша кузина Вирсавия
