Брайан и Мерси смотрели спектакль весь день и часть ночи – кто же спит в ночь Великой Битвы? Мерси оказалась права насчет воспламенявшего их возбуждения, и когда она собралась уходить, он уже так насытился ею, что не мог подняться с дивана.
– Вот видишь, ты нашел то, что искал, – заметила она, целуя его в лоб. – И будет только справедливо, если я тоже получу свою долю, верно, милый? Жди, за тобой придут. А потом, когда все будет кончено, мы встретимся еще один, последний раз.
Вновь представ ему в своем великолепном придворном наряде, она вышла сквозь запертую дверь, как и вошла.
4
Под оглушительные вопли болельщиков гонки в шарабанах подошли к концу, венки из цветов украсили шеи выкрашенных в голубой цвет иноходцев, за чем, разумеется, последовали вручение призов и королевская акколада. Лишь букмекеры проявляли вполне понятное раздражение: не то чтобы исход скачек был предрешен, но, спрашивается, из какого расчета можно принимать ставки против королевы? Ведь ясно, что заключительная победа будет за ней.
– Мои поздравления, Нанни, – проговорил Тагдал, целуя жену, когда она выпрыгнула из плетеной позолоченной повозки. – Ты опять утерла им нос, старушка!
Однако он не захотел смотреть ни бег юниоров тану по пересеченной местности, ни парусную регату людей и гибридов, для которой Фиан – Разрыватель Небес специально пригнал бриз – и благородные леди попадали наземь под яростными порывами ветра. Она уговаривала его посмотреть, как фирвулаги мечут копья, или танец с мечами – вдруг кому-нибудь невзначай пропорют брюхо или отрубят ступню? Но даже эти маленькие развлечения не прельстили короля.
– Лучше, Нанни, я пойду в павильон, отдохну малость. Настроение что-то паршивое.
Она последовала за ним. Как только они уединились за белым шелковым пологом, Нантусвель поставила метапсихические экраны, заглушив карнавальный гомон. Они сами накрыли для себя стол, так как рамапитекам вход на Серебристо-Белую равнину был заказан из опасения, что их нестойкие умы не выдержат эмоциональной встряски, а серым и голошеим слугам, по давней традиции, на время Битвы давали отпуск, чтобы они могли посмотреть игры и сделать свои ставки.
Тагдал ел без аппетита. Его тревога была настолько очевидна, что Нантусвель в конце концов уложила сиятельного супруга на походную кровать и применила свою личную королевскую терапию. В последовавшем почти бессвязном бормотании он поведал ей все дурные новости. О дезертирстве Катлинель и генетика. О донесении из Гильдии Корректоров – что оруженосец Эйкена Драма Стейн бежал вместе с его последней неблагодарной наложницей, и Фелицией, и… даже Элизабет.
– Грядет беда, Нанни. Тяжелые времена настали, а будет еще хуже. Эйкен Драм клянется, что ему ничего не известно о побегах, но кто ему поверит? Куллукет и Имидол в один голос заявили, что маленький ублюдок говорит правду! Однако если не Эйкен освободил пленников, то кто? И где Элизабет? Она больше не работает с целителями! Сбежала с Фелицией? Или прячется, чтобы воссоединиться с Эйкеном Драмом во время Битвы?
– Ну что ты, Тэгги, конечно, нет. Элизабет неагрессивна. Риганона установила это с первого дня, как только женщина прибыла в Мюрию.
Но король, не слушая, продолжал бушевать:
– А чертова Кэти? Мерзавка – после того, как мы возвысили ее, посадив за Высокий Стол и все такое! Сбежала, подтвердила все, что говорил Ноданн по поводу неверности гибридов! Одной Тане ведомо, зачем она взяла с собой Грегги, но в компьютерном зале все вверх дном.
– Уж не думаешь ли ты, что Грегги умудрился достать копию отчета Брайана? – встревожилась Нантусвель.
Тагдал пожевал усы, заплетенные в причудливые косички.
– Тогда он себя поставил в хорошенькое положение! И нашим и вашим хочет потрафить, играет против середины. Человеческой середины! А знаешь, кто стоит там у руля и смеется над всеми нами?..
– Грегги – душка, он слишком прост, чтобы стать пешкой в интригах Эйкена Драма, даже если б юнец и оказался способен заварить такую кашу.
– Ха! Насчет простоты Чокнутого Грегги мои сомнения уже давно рассеялись. А Эйкен популярен среди нашей мелкой знати, не заблуждайся. Ты не посмотрела, в каком секторе он будет биться с обезьяной?
Королева потрясенно взглянула на мужа, потом захихикала.
– С гигантопитеком? Ох, Тэгги! Ну и умен же ты, дьявол! Я не должна пропустить такое зрелище!
– Кому охота! – буркнул король. – У шута вся толпа в кармане, даже теперь, когда дело еще не дошло до кровавых событий. Ублюдок им нравится, помяни мое слово! А вот Начнет он свое шоу, пустит в ход проклятые метафункции – так они и вовсе будут его боготворить. Как пить дать, он прорвется через Главный Турнир, привлечет под свое знамя кучу народу и добьется участия в Поединке Героев.
– Какую кучу? Горстку человеческих дилетантов и гибридов!
Тагдал покачал головой.
– Да перед ним по меньшей мере трое рыцарей Высокого Стола стоят навытяжку. Контингенты Ронии, Каламоска, Геронии, Вермеска – все за него. Мейвар по всем провинциям раззвонила про его золотые яйца!
– Нет, никогда не изберут они такого клоуна противником Ноданна!
– Надо смотреть правде в глаза, Нанни. Метафункций у нашего сына Стратега хватит и на меня, и на моего отца, и на моих предков черт знает до какого колена, вместе взятых. Но как производитель он, мягко говоря, не тянет. А ведь они о чем мечтают, эти провинциалы: сильные гены, более многочисленное потомство, прирост населения, чтобы и впредь одерживать победы над ордой фирвулагов… Нет, надо быть реалистами. Если Эйкен выйдет живым из Главного Турнира, то он будет сражаться с Ноданном на Поединке. А в случае победы все паскудное братство единогласно объявит его Стратегом. И тогда уж моей заднице несдобровать.
– Ноданн не допустит победы Эйкена Драма, – возразила королева. – Он твой законный наследник. В случае необходимости он сможет воспользоваться древней привилегией и взять в руки Меч.
Тагдал свесил голову и признался ей, что у Эйкена есть Копье.
После чего они долго сидели рука об руку, и каждый в отдельности созерцал свой крах, пока наконец оба не пришли к выводу, что страшно умирать в одиночку, вместе – плевое дело. На том и успокоились.
Путешественники решили отдохнуть денек на берегу фиорда. Фелиция заверила Сьюки, что враги не заметят их за воздвигнутыми ею барьерами. Затем она предложила Сьюки обследовать ее мозг, полюбоваться на новорожденное чудо. Все, что знала Сьюки о бывшей хоккеистке, было из вторых рук, от Стейна. (Так, значит, ребенок с огромными карими глазами и в рваной кофте и есть та силачка, с которой Стейн познакомился на постоялом дворе?) Все недоверие Сьюки рассеялось в ауре добродушия и ласковой силы, что сияла в мозгу Фелиции.
