Коммандант Флемминг (Гоопштадт) сообщает, что его округ порядочно разорен, но скота еще много. Но если бы его не было, то в его округе можно питаться дичью. На него возложено сказать: можно все принести в жертву родных, имущество, кров, - но только не независимость. Сделать это значить потерять все. Так говорили бюргеры, но они не знали, что делается в Трансваале. Теперь мы это услышали, и теперь он (Флемминг) того мнения, что нужно отдать часть страны.
Вице-президент Бюргер говорить, что собрание должно решиться сделать новое предложение Англии и посмотреть, каков будет ответ. Если предложение будет отклонено, то мы будем совершенно в том же положении, как и сейчас. Если есть кто-либо, кто серьезно думает о том, что должно всем жертвовать, то это, конечно, он. В собрании было высказано: "мы должны сохранить свою независимость, или же бороться дальше". Многие думают, что можно выдержать шесть, восемь и даже двенадцать месяцев. Предположим, что мы выдержим еще целый год, но что же мы выиграем тогда? Мы будем еще слабее, а неприятель еще сильнее. Вице-президент объявляет далее, что война не может продолжаться, и спрашивает: кто может с чистою совестью поручиться, что борьба увенчается успехом? На это можно было бы ответить, что возможны в Европе осложнения. Но это пустые надежды. Можно также сказать, что удивительно то, что мы в состоянии еще рассуждать и что мы сохранили право говорить за себя. Да, это удивительно! Но надо себя спросить: надолго ли еще за нами останется это право? Мне говорят: до самой смерти! Да, это мужественно сказано, но разве это не говорится скорее из тщеславия? Разве в том цель наша, чтобы потомки удивлялись тем из нас, кто был храбрее и кто мужественнее? Пусть ответит каждый себе сам на вопрос, имеет ли он право жертвовать народом из-за своего тщеславия? Это ведь не то, что умереть мучеником. Неужели народ наш не научился еще за весь период своей истории молиться: "Да будет воля Твоя"? Эта молитва есть молитва веры, и нельзя воображать, что можно Бога заставить исполнить нашу волю, и что это будет вера! Пусть каждый спросит себя, что же будет, при продолжении войны, с женщинами, детьми и другими слабыми членами семьи? Положим, мы откажемся от предложения британского правительства, но разве мы имеем право сделать это по отношению к этим несчастным членам семьи? Нет! Может быть, воля Всемогущего именно в том и заключается, чтобы побороть нашу гордость, придавленную английским народом, и сделать из нас то, чем мы должны быть. Вице-президент полагает необходимым сделать приличное для нас предложение мира, с согласием отдать сколько возможно. Если Англия на это не согласится, тогда видно будет, что останется предпринять. Нужно принять в соображение тот факт, что десять округов в Трансваале должны быть совсем оставлены бюргерами; в Оранжевой республике есть тоже таковые. Юристы говорят, что если нам оставаться в округах, то имущество не будет конфисковано, в противном же случае оно конфискуется. Не хорошо с нашей стороны сказать: пусть будет что будет, мы будем бороться до тех пор, пока все не покончим, или пока не умрем.
Генерал Кемп, поддерживаемый г. Ноде, читает проект предложения Англии.
Собрание решает продолжать в заседаниях обсуждение положения дел в стране, но в то же время просит генералов Смутса и Герцога образовать комиссию, с участием двух президентов обеих республик, для того, чтобы выработать редакцию предложения Англии и завтра рано утром прочесть собранию. Заседание прерывается до 1/2 8.
По открытии заседания, генерал Силлие (Лихтенбург и Марико) докладывает, что в его округах обстоятельства совсем не плохи; но, конечно, нужно принимать в расчет другие округа. Его бюргеры сказали ему: "стой твердо за независимость!" Но говоря так, они не знали о положении других округов. Мы должны спросить: насколько те округа, в которых положение очень плохо, могут еще идти с нами? так как многие уже заявили, что в случае продления войны они уже не могут в ней участвовать. Не должны ли мы спросить: что лучшее для народа в его будущем? Должны ли мы сказать: мы будем продолжать войну? Или лучше сделаем, если подойдем к неприятелю навстречу и сделаем ему уступки со своей стороны? Если нас спросят: готовы ли мы на дальнейшие жертвы? Мы ответим: да! потому что мы верим в Бога и останемся Ему верными. Бог сделал для нас чудеса. И все-таки, кто-то из нас сказал: "рука Божия против нас". Это горько слышать от своего же брата. Что касается меня лично, то я готов продолжать войну. Но мы должны выслушать других своих братьев, и если есть какой-либо путь, идя по которому мы можем сохранить нашу независимость, то мы должны избрать именно этот путь.
Генерал Фронеман спрашивает, не слишком ли много обращается внимания на положение округов. Конечно, оно не радужно. Его бюргеры не хотят ничего другого, кроме независимости, при том полной независимости. Бюргеры не забывают при этом пролитой крови, но они хотят бороться, пока не освободятся. Ему жаль округов, где плохо. Но что ему обидно слушать, это то, что есть бюргеры, сомневающиеся в том, с нами ли Бог? Что же поддерживало нас до сих пор? Это вера тех из нас, которые молили Бога предотвратить войну, но увидев, что Бог этого не захотел, остались верными Ему и храбро стали защищаться. До сих пор нам Бог помогал. Неприятель отрезал нас от всего мира, и все-таки две крохотные республики выдерживали до сих пор и выдержат еще. Разве это не чудо? Он желал бы слышать, что скажут генералы Луи Бота, Девет и Деларей. Ему кажется, что они могут осветить положение вещей.
Коммандант генерал Бота. Он радуется, что может поделиться своими мыслями. Различие мнений везде возможно. Но из этого не следует, что мнения о необходимости прекратить войну зависят от недостатка мужества или слабохарактерности. Нужно признать верными факты, приведенные здесь. Он знает хорошо действительное положение страны и считает нужным поделиться своими знаниями. Это его долг. Не сделай он этого, - его могут впоследствии обвинить в умолчании того, о чем он должен был всем рассказать. Но различие в мнениях не должно влечь за собой разрозненности. О разногласии не может быть и речи. Нужно быть согласными, несмотря на разницу во мнениях.
Вопрос заключается в том: пошли ли мы в течение войны за два года вперед, или назад? Его убеждение, основанное на фактах, а также и на том, что он слышал на собрании: мы ушли не вперед, а назад. Что за последние шесть месяцев мы ушли назад, в этом никому нельзя сомневаться, равно как и в том, что неприятель теперь сильнее, чем когда-либо прежде. Год тому назад еще не было блокгаузов. Теперь они перерезали всю страну и очень тягостны для нас. Их можно переходить ночью, но не днем. Есть опасность, что благодаря этим блокгаузам, будут переловлены все отряды. Что касается провианта, мы слышали: тут есть кое-что, там есть кое что. Но вопрос в том, как достать провиант и перевезти его из одного округа в другой. За границами республик тоже есть провиант, но его ведь не достанешь. Скот, который был у Ледисмита, отогнан весь к Эсткурту. Провиант можно, правда, доставать у кафров, расположенных к нам, но нужно тоже думать о том, сколько времени это расположение продлится. В сущности, как это ни горько, а приходится сказать: "голод заставляет нас заключить мир".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
