Мы бросили якорь. Потом, как и было уговорено, обошли кафе, расположенные вдоль берега Конго, втроем – Анна, Эпаминондас и я. Выпили немало пива, сидя под вентиляторами и прислушиваясь к разговорам других посетителей. Мы даже забросили виски – чтобы слушать с должным вниманием. Эпаминондас не отходил от нас ни на шаг. Наши беседы, всякий раз, когда они возникали, касались исключительно охоты на куду. Дело в том, что у нас еще оставались изрядные сомнения насчет истинной личности Жеже, чтобы не говорить ни о чем, кроме куду.
Все это продолжалось три дня. Мы и вправду выпили много пива за эти три дня. На счастье, куду давали нам неистощимые темы для бесед. Эпаминондас, который по прибытии сюда снова занервничал, теперь уже достаточно успокоился и с нетерпением ждал того дня, когда ему наконец удастся поохотиться.
На исходе третьего дня, после обеда, когда Эпаминондас совсем уж было отчаялся, удастся ли ему когда-нибудь поохотиться и вообще живым унести ноги от этой жары, мы стали свидетелями одного весьма примечательного разговора.
Дело было в элегантном баре на окраине города. Мы заходили туда уже дважды – из-за бармена, пожилого и уже явно расставшегося с иллюзиями молодости, в минуты затишья рассказывавшего нам про Африку. Мы сидели там уже с полчаса, когда в бар вошли двое. Оба одеты во все белое, в гетрах и с ружьями за спиной. Один из них был высокого роста. Другой, скорей, коротышка. Они умирали от жары и были до самых колен перепачканы дорожной грязью. Лица их изрядно посмуглели от конголезского солнца. Прибыли явно издалека и не скрывали радости, что наконец-то добрались. Судя по всему, они были не из числа завсегдатаев бара. Заказали две порции виски.
– Повторить, – заговорил первый.
– Золотые слова, – согласился второй.
– Похоже, господа проделали неблизкий путь? – деликатно поинтересовался бармен.
– С Уэле, – ответил первый.
– Надо же, – едва слышно выдохнул Эпаминондас.
– Повторить еще раз, – проговорил второй. – То же самое.
– Я бы сказал, жара в этом году наступила немного раньше обычного, – очень любезно проговорил бармен.
– Сволочное пекло! – выругался первый. – У нас даже шины чуть не расплавились. Но ты, Анри, ты был на высоте. – Потом обернулся к бармену и пояснил: – Это он был за рулем, просто настоящий чемпион.
– Рад познакомиться, – зевнув, проговорил бармен.
– Ну, ты уж скажешь, Легран, – возразил Анри.
– А как поохотились, удачно? – поинтересовался бармен.
– Одна маленькая рысь, – ответил Легран. – И еще антилопа. Но мы не так уж много охотились.
– Да, – подхватил Анри, – стреляли только с дороги, так что поневоле поднимали чертову прорву пыли, а дичь, она ведь тоже не дура…
– Да, это уж точно, – согласился бармен.
– Четыреста километров дороги, – продолжил Легран. – Нет, Анри, что ни говори, а ты, правда, был на высоте. Знаете, самое трудное – это терпение. Сорок километров в час, и так целых четыреста километров, это какое же нужно терпение, просто не жизнь, а сплошное испытание на прочность.
– А где его не надо? – вставила Анна, явно начиная проявлять к этому разговору все больше и больше интереса.
– Чего-чего? – уставившись на нее, переспросил Анри.
– Я говорю, где его не надо, терпения, – пояснила Анна.
– Мадам разочарована в жизни? – галантно поинтересовался Легран.
– Вот уж попал пальцем в небо! – фыркнул Эпаминондас, который уже допивал третью порцию виски.
– Полное забвение, – пояснил Анри, – вот так завязнешь где-нибудь в джунглях, и все, жди, пока кто-нибудь из дружков придет на помощь…
– Даже подумать страшно, – вздохнула Анна.
– Чего ж тут страшного? – подозрительно переспросил Легран.
– Просто подумала, что вы могли не добраться сюда, – продолжила Анна, – и не пить вот так с нами вместе виски.
Легран начал было поглядывать на нее с явным неодобрением. Но Анри сделал ему знак, чтобы тот не заводился. Анна улыбалась приветливо и очень доброжелательно.
– Вы парижанка, – проговорил он, – сразу видно, им палец в рот не клади.
– Похоже, – вставил Эпаминондас, он тоже явно начинал заводиться, – что жизнь и вправду сплошная проверка на прочность.
– Ты тоже так считаешь? – спросил я Анну.
– Так говорят, – едва слышно ответила она.
– Когда я мочился, – сообщил Анри, – сразу поднималось целое облако пыли. Такое впечатление, будто пылью мочишься, – добавил он, обращаясь к бармену.
– А я, – отозвался бармен, – вот уже восемь лет, как я здесь, и все мечтаю хоть разок пописать на лед.
– Кому вы это говорите! – поддержал Анри. – Такой твердый ледок, и чтобы даже не потрескался, это же просто мечта. Сорок три градуса в Туатане. Так что насчет льда там и думать нечего.
– А вот я лично, – возразил Легран, – всегда больше любил жару, чем холод. Правда, тут этого добра хоть отбавляй, это уж точно, но я все равно предпочитаю жару.
– Да, забавно, – кивнул бармен.
– Ну, уж нет, – возразил Анри, – с меня хватит, раньше-то я тоже так думал, но теперь нажарился до отвала.
– Господи, чего бы я только не отдал, чтобы помочиться на лед, – повторил бармен.
– Это все только одни разговоры, – заметил Эпаминондас, – а потом, как и со всем остальным, стоит только поиметь – и ничего такого особенного…
– Можешь говорить что хочешь, – продолжил Анри, – но ледниковый период – это тоже, надо полагать, не очень-то веселая картинка…
– Свидетелей не было, – зевая, ответил бармен, – так что и судить некому…
– А вы уверены, что так уж никого и не было? – вдруг заинтересовавшись, переспросил Эпаминондас.
– Наверное, все-таки были же хоть какие-то звери, – предположила Анна.
– А если были звери, значит, можно считать, что кто-то был? – удивился Анри.
– Не думаю, – возразил я, – по-моему, их тоже не было.
– Ну, не может же быть, – усомнилась Анна, – чтобы вовсе никого, хотя бы совсем-совсем крошечные, – как-то очень по-детски добавила она.
– Да нет, не думаю.
– Скажи, а вот ты, ты видел когда-нибудь Ледовитый океан? – спросил Анри у Леграна.
– А как же, – ответил Легран. – В тридцать шестом. Хорошие были времена. Самое удивительное, что на нем были волны, будто оно все вдруг взяло и замерзло в один присест.
– А ты уверен, что совсем-совсем ничего не было? – спросила меня Анна. – Даже куду?
– Да что вы, – проговорил Анри, – в ледниковый период вся земля была как Ледовитый океан.
– Но ведь подо льдом-то должны же были оставаться какие-то совсем крошечные зверьки, они просто ждали, пока все это растает.
– Хочется верить, – поддержал я. – А потом, если разобраться, кто знает? Может, тогда уже вообще все было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
