Две фразы, сказанные по-французски, звучали в ее ушах вновь и вновь. «С той самой среды, – повторяла она про себя. – Все эти двенадцать лет».
Глава 18
Вылет задерживался. Самолета в Венецию ждало немного пассажиров, и в руках у большинства из них были чехлы с горными лыжами. Однообразный и скучный голос из динамиков бесконечным рефреном повторял одно и то же сообщение: «В связи с обострением международной ситуации введены дополнительные меры обеспечения безопасности полетов. Пожалуйста, не оставляйте свой багаж без надзора. Пожалуйста, проявляйте терпение и по возможности оказывайте содействие сотрудникам службы безопасности…»
Их багаж досматривали дважды, самым тщательным образом были исследованы фотокамеры Паскаля, диктофон Джини был вскрыт, кассета вынута, все было проверено.
Самолет оказался наполовину пустым. Паскаль, который внимательно разглядывал каждого в зале вылетов, попросил, чтобы их посадили в отдалении от остальных пассажиров. И позади, и впереди них было по два ряда пустых кресел.
– Ну вот, – сказал он, когда самолет оторвался от земли, – я сделал все, что мог. Стопроцентной гарантии, конечно, нет, но теперь подслушать нас будет гораздо труднее.
– Ты полагаешь, за нами следят?
– Вполне возможно, – пожал плечами Паскаль. – Мне все время кажется, что мы под чьим-то пристальным взглядом, хотя я допускаю, что это может быть просто навязчивая идея. Я предпринял кое-какие меры. В отель, где я заказал для нас номера, мы не поедем. Я знаю там еще один – маленький и тихий.
К ним подошла стюардесса, предлагая свежие газеты, и Паскаль умолк. Когда девушка отошла, он заговорил снова:
– Вовремя Макмаллен улетел из Англии в Италию. Еще пару недель паспорта будут проверяться с огромным тщанием.
– Они и твой достаточно долго проверяли, – сказала Джини.
– Слишком много визитеров с Ближнего Востока. Им это не по нраву.
– Взгляни, – сказала она, протягивая ему номер «Санди таймс». – Новые антиамериканские демонстрации. В Сирии, в Иране.
– Да, волна растет. Это неизбежно, – пожал плечами Паскаль. – Посмотри сюда. – Он перевернул страницу другой газеты, которую просматривал сам, и указал Джини на одну из заметок. – В прошлую пятницу возле американского посольства в Париже обнаружена бомба. Ты об этом слышала?
– Да. Возможно, это и было причиной беспокойства Лиз. Мэри сказала, что Лиз очень тревожится за безопасность мужа.
Паскаль задумался и отвернулся к иллюминатору.
– Нет, – произнес он, – тут было что-то еще. Нечто большее.
– Она могла беспокоиться за Макмаллена, – предположила Джини. – Тебе это объяснение не кажется наиболее вероятным? В конце концов Макмаллен, похоже, является единственным человеком, которому она доверяет.
Она зависела от его помощи и поддержки. С момента его исчезновения прошло уже больше двух недель.
– Двадцать дней. Уже двадцать дней.
– Предположи, что за все это время она тоже не получала от него никаких известий. Предположи, что она даже не знает, жив ли он или умер. А тем временем приближается очередная воскресная оргия. До нее осталась только одна неделя. – Джини посмотрела на Паскаля. – Его нет, она находится в неопределенности. Уже одним этим можно объяснить ее нервозность. Она переживает, волнуется за него.
– Если только они не поддерживают контакта, – возразил Паскаль и, подумав, продолжил: – Всякое может быть. Вот только не верится мне, что Макмаллен не прислал бы ей весточку. Ты же слышала его на той записи. «Я готов пройти пешком весь мир, чтобы только побыть пять минут возле тебя». Он бы горы сдвинул, лишь бы не терять с ней связь, подбадривать ее. Это очевидно.
Говоря это, Паскаль посмотрел на Джини, помолчал и отвел глаза. Самолет сделал вираж и стал набирать высоту. Сначала за иллюминаторами клубились белые клочья облаков, но скоро их пронзил ослепительный свет.
– Ну да ладно. – Паскаль сложил газеты и отбросил их в сторону. Тон его стал деловым. – Давай-ка лучше сосредоточимся. Через два часа или около того мы окажемся в этом Палаццо Оссорио и, возможно, уже будем разговаривать с Макмалленом. Мы должны подготовиться. У тебя сохранилась фотография, которую дал нам Дженкинс?
Джини вынула фото, и они вместе стали его изучать. Военные будни Макмаллена. На нем была одета полевая камуфляжная форма, на берете виднелась эмблема парашютных войск. В момент, когда был сделан снимок, он, видимо, поворачивался к объективу, поэтому черты его лица были немного смазаны. Мужчина среднего роста, с мужественной, но не особенно выразительной внешностью. На мизинце его левой руки виднелся перстень-печатка. На обратной стороне фотографии была надпись: «Висбаден, Западная Германия. Учения НАТО, 1988 год».
– Не очень-то много дает нам это фото, – вздохнула Джини. – Впрочем, от снимков всегда мало проку.
– Я надеюсь, ты это несерьезно? – улыбнулся Паскаль.
– Я же говорю не про те фотографии, которые делаешь ты, сам понимаешь. А это обычный снимок, и, как мне кажется, он ни о чем нам не говорит.
– Соедини его с той информацией, которой мы располагаем, и он расскажет тебе гораздо больше. Во-первых, о том, как выглядит Макмаллен. Сейчас ему за сорок. Приятная, но незапоминающаяся внешность, носит перстень-печатку. Помнишь костюмы и рубашки в его квартире? Обычный англичанин, правда? Именно то, чего ожидаешь от человека его класса с подобным послужным списком. Офицер и джентльмен со всеми предпосылками к тому, чтобы со временем стать генералом, вот что сказала мне его в высшей степени необычная сестра.
– Однако же он покинул армию.
– Действительно. Но за этим может крыться нечто большее. К примеру, неудовлетворенность службой – подразделением или вообще парашютно-десантными войсками. Разве нельзя предположить, что такой человек, как он, – за его спиной частная школа и Оксфорд, диплом Сэнахерста, – предпочел бы служить в более элитных, более престижных войсках, например, в гвардейских?
– Возможно, ты прав. Я не очень хорошо разбираюсь в тонкостях, связанных с британской армией.
– Ну в таком случае поверь мне на слово. Это необычный выбор. Не скажу, что беспрецедентный, но необычный. И когда я стал проверять этого человека…
– То нашел еще нечто необычное?
– Вот именно. Во-первых, его оксфордская карьера. Помнишь, что говорил нам Дженкинс? Он был прав, в 1968 году Макмаллен действительно пришел в колледж Крайсчерч, чтобы изучать там курс современной истории. Он был птицей высокого полета, Джини, но что случилось? Он так и не окончил колледж. Всего лишь через год он уходит оттуда.
– Ты связался с колледжем?
