в Испанию. Колумбу предстояло вывести корабли из зоны пассатов в зону западных ветров; а в зимней Северной Атлантике они сильны, неистовы и сопровождаются проливными дождями. Адмиралу понадобились бы все мореходное искусство, чтобы справиться с погодой, и, кроме того, врожденное остроумие, чтобы наговорить какой-нибудь чуши португальцам, прежде чем он смог бы сообщить о своем открытии монархам Испании. Сейчас бы ему очень пригодилась погибшая «Санта-Мария». Возвращение домой – увлекательная история гениального человека, хранящего в себе величайшую географическую тайну всех времен, борющегося как с человеческой порочностью, так и с зимней непогодой за привилегию сообщить радостную весть своим покровителям.
16 января перед рассветом «Нинья» и «Пинта» миновали мыс Баландра и вышли из Самана-Бей, не предполагая, что время открытий в этом путешествии закончилось. От индейцев Эспаньолы, в частности от четырех впечатленных юношей, поднявшихся на борт «Ниньи» в Самане, Колумб опять услышал об острове Кариб (вероятно, имелся в виду Пуэрто-Рико). Адмиралу было любопытно увидеть этих ужасных людоедов, о невероятных подвигах которых ему рассказали робкие тайное. Более того, ему очень хотелось проверить рассказы туземцев об острове Матинино, якобы «полностью заселенном женщинами без мужчин». Более поздние конкистадоры связывали эту сказку с классическим мифом об амазонках и даже назвали так величайшую реку в мире. Между тем Колумб искал подтверждение некоторых восточных свидетельств на этот счет. Дело в том, что он прочитал у Марко Поло об островах Маскуна и Феминея в Индийском океане. Первый из них был населен исключительно мужчинами, другой только женщинами. Каждый год мужчины посещали женский остров и оставались там три месяца, после чего женщины вышвыривали их восвояси вместе с подрастающими мальчиками. История казалась таким забавным и практичным решением вечной войны между полами, что стала одной из самых популярных у Марко Поло.
Теперь, как ни странно, у араваков был очень похожий миф. Их культурный герой Гуагуджиона отправился с избранной группой товарищей по кораблю и женщин-пассажиров из пещеры Качибаджиагуа, в которой до сих пор жило все человечество, чтобы открыть новые земли для Lebensraum[191]. Всех женщин он оставил на острове под названием Матинино, где они с тех пор вели жизнь, подобную жизни амазонок, имея ежегодные визиты мужчин. Другими словами, все происходило так же, как на Феминее в Индийском океане в соответствии с описанием Марко Поло. Стремление Колумба увидеть этот «остров женщин» объяснялось не только естественным мужским любопытством и желанием рассказать монархам о подлинном чуде, но и тем, что это дало бы неопровержимые доказательства его пребывания в Индии, которых Адмиралу все еще так не хватало. Как было записано в «Журнале», он хотел бы «доставить пять или шесть [женщин] к государям». Таким образом, общий план Колумба состоял в том, чтобы высадиться на «людоедском» Карибе, затем посетить «женский» Матинино, а уж потом направиться в Испанию.
Итак, «Нинья» и «Пинта» вышли из бухты Самана 16 января 1493 года при западном ветре (что было крайне нехарактерно для того времени года) и взяли курс ост-ост-норд, где, по словам индейцев, должен быть находиться «остров женщин». На самом же деле этот курс вывел флот в открытое море. Не успели каравеллы пройти и 40 миль, как проводники начали показывать знаками на юго-восток. Фактически в этой стороне находился остров Мартиника, и, послушав индейцев, Адмирал соответственно изменил курс. Однако этот план вскоре потребовал корректировок. Вот как описывает это Колумб в «Журнале»: «После прохождения двух лиг посвежевший ветер задул в сторону Испании. Отклонившись от прямого курса, я заметил, что люди начали падать духом, главным образом из-за значительного расхода воды на обеих каравеллах, на пополнение запасов которой не было никакой надежды, кроме как на дождь по воле Божьей. Тогда я отказался от курса, который вел на Матинку, и повернул флот на норд-ост-ост в Испанию, пройдя так до захода солнца 48 римских миль, или 12 лиг».
Колумб редко менял свои планы, тем более так скоро, но в данном случае он, безусловно, принял мудрое решение. Так, например, на обратном пути из Второго путешествия в зимний сезон 1496 года «Нинье» потребовался месяц, чтобы добраться с севера Эспаньолы до Гваделупы, которая находилась ближе, чем Мартиника. Призрачный шанс забрать нескольких женщин ради подтверждения каких-то восточных свидетельств, а может быть, даже и небылиц не стоил подобной задержки.
Ключевая фраза о решении Колумба возвращаться домой записана в его «Журнале» 16 января: «Bolvio al derecho de Espana, nordeste quarta del leste»[192]. Следует отметить, что Адмирал сильно ошибся, предполагая, что идет прямым курсом на Испанию. Он промахнулся бы даже мимо Британских островов и застрял где-нибудь в Арктике. Тем не менее точно так же, как его колоссальная недооценка ширины океана привела к открытию Америки, так и эта столь же грубая ошибка в курсе позволила вернуться на родину. Как показал опыт более поздних плаваний, самый быстрый маршрут для парусника, следующего из Эспаньолы в Европу, заключается в продвижении на север в привязке к пассату до широты Бермудских островов. Лишь оттуда следует ловить преобладающие западные ветры в сторону Испании. Естественно, Колумб этого не знал и знать не мог, поэтому ожидал удобной смены ветра на западный, будучи на той широте, где тогда находился. Нет никакого сомнения в том, что устойчивый пассат никогда не позволил бы Адмиралу держать норд-ост-ост, но все же, держась как можно ближе к этому курсу, он шел правым галсом от норд-оста к норд-ост-норду, а затем левым – от оста к зюйд-осту и, таким образом, довольно уверенно смещался к северу на широту Бермуд, откуда зимние западные ветры погнали бы его прямиком к дому.
Замечу, что Колумб имел очень хорошие шансы для успешного возвращения, поскольку каравеллы прекрасно держали курс в течение всего длительного перехода с наветренной стороны, и их ходовые качества в таких погодных условиях не могут вызывать ничего, кроме уважения. Хотя большинство суточных переходов составляло менее 100 миль, «Нинья» (даже с учетом «тормозящей» позади «Пинты») прошла 21 января 127 миль, а 19-го – все 138, то есть при средней скорости в 5–7 узлов на четырех разных курсах. В самом деле, не самый плохой результат для парусников![193]Пока еще пассат не поднимал сильной встречной волны, и Адмирал отмечал в «Журнале»: «Воздух очень мягкий и сладкий, как в Севилье в апреле и мае», а «море – благодарение Богу, все время очень гладкое». На следующий день, по достижении 25° севера, воздух стал заметно прохладнее. Заверяю вас, что после того, как вы привыкнете к тропикам, падение
