— Все это ты можешь делать и с Тэмом, — негромко сказал Рафи.
Софи покачала головой.
— Когда я ехала в Индию, я думала, что именно такой образ жизни мы и будем вести — путешествовать и изучать страну. Но Тэму было нужно от меня не это.
— А что же?
— Ему нужна хозяйка на приемах и партнер для игры в теннис, а также помощник в восхождении по служебной лестнице. Карьера — вот его страсть, ты же знаешь. Лесоводство — это его жизнь. — Софи вздохнула. — Я чувствую себя предательницей, говоря о нем за глаза, но Тэм меня не любит. Иногда мне кажется, что он злится из-за того, что ему пришлось жениться на мне.
— Я уверен, что Тэм любит тебя, — сказал Рафи.
— Думаю, он пытается меня полюбить, но что-то внутри ему мешает. Боз предупреждал меня в Бомбее. Он говорил о боевых ранениях Тэма, о том, что после них он стал другим, но я не прислушалась к его словам.
— Боз просто хотел тебе помешать, — хмыкнул Рафи, — потому что был влюблен в тебя.
— Нет! — вспыхнула Софи. — Он что-то пытался до меня донести. Сейчас я думаю, он хотел сказать, что Тэм в действительности не собирался на мне жениться, но не знал, как от меня отделаться.
Склонившись, Рафи взял ее ладонь.
— Полагаю, твои тревоги ни на чем не основаны. У Тэма непростой характер, но я уверен, что он тебя любит. Он только о тебе и говорил, пока ты не приехала. Тэм хороший парень.
— Ах, Рафи, — сказала Софи, и у нее защипало глаза от наворачивающихся слез. — Ты замечательный друг! В последние месяцы Тэм не всегда хорошо к тебе относился, а ты и слова дурного о нем не сказал.
Рафи убрал руку.
— Британское общество в Индии не приемлет такой дружбы, какая была между нами в Эдинбурге. Нельзя винить Тэма в империалистических умонастроениях, с которыми нам здесь приходится иметь дело. Но все постепенно меняется.
— Как по мне, это происходит слишком медленно, — заметила Софи. — Меня возмущает то, что ты не можешь с нами общаться, не можешь приходить на танцы и обеды в клубы, что Брекнэлл не упускает возможности унизить тебя.
— А, Брекнэлл, — усмехнулся Рафи. — Я рад, что меня не приглашают на его скучные обеды.
— Но он имеет власть над тобой и твоей карьерой. Власть над всеми нами, — горько усмехнулась Софи.
— Брекнэлл тебя обидел? — спросил Рафи требовательно.
— Я просто его ненавижу, — сказала Софи, отведя глаза.
Неожиданно Рафи поднялся на ноги и протянул ей руку.
— Он не может помешать нам потанцевать в Гималаях. Вы не откажете мне в этом удовольствии, миссис Тэлфер?
Он принялся насвистывать мелодию вальса. Смеясь, Софи тоже встала.
— Конечно нет.
В лучах утреннего солнца они кружились на промерзшем склоне горы, улыбаясь и напевая. Постепенно они остановились, не убирая рук и продолжая глядеть друг другу в глаза. Поднявшись на цыпочки, Софи коснулась губ Рафи легким поцелуем.
— Я так долго об этом мечтала!
Его взгляд вдруг стал строгим. Он мягко отстранил ее от себя.
— Прости, — сказала она сдавленным голосом. — Я думала, ты чувствуешь то же самое.
— Боже мой, Софи, — произнес Рафи свистящим шепотом. — Ты даже не представляешь, как я тебя хочу! Но до этой минуты мы не сделали ничего такого, в чем нас можно было бы упрекнуть. Я могу посмотреть Тэлферу в глаза и сказать, что между нами не было ничего предосудительного.
— А мне так не кажется, — проговорила Софи. — Для меня прошлой ночью все изменилось, после того как мы вдвоем под звездами…
— Замолчи! — воскликнул Рафи. — Не говори больше ничего.
Отвернувшись от нее, он стал затаптывать костер. Софи с грустью наблюдала за тем, как он собирает рюкзак и скатывает одеяло, под которым они лежали вместе. Как он может говорить, что ничего не было? Пусть они не дали волю своему телесному желанию, но в душе она уже сотню раз с радостью отдалась Рафи.
Спускаясь, они молчали. Софи ступала в следы Рафи, оставленные на нетронутом снегу. Треск тающего льда заставлял их спешить мимо останков козла, которые леопард втащил под дерево. Как и говорил Рафи, поверх завала в лощине намело много снега, по которому можно было пройти, как по мосту. Вскарабкаться было нелегко, однако они одолели это препятствие. Но перед отвесной скалой Софи остановилась, объятая ужасом.
— А где карниз?
Рафи также был озадачен.
— Завален снегом. Мне это не нравится.
Софи постаралась не поддаться панике, но ее сердце бешено колотилось.
— Что же нам делать?
Рафи окинул взглядом обледенелый склон.
— Искать таров и смотреть, как они переходят утес.
— Мне страшно.
Он мельком взглянул на нее.
— Все еще хочешь путешествовать по Гималаям на тибетском пони?
— Не издевайся.
— Ладно, посмотрим. Может, мы найдем путь, по которому проводник шел через вершину.
Остаток утра они провели, карабкаясь по обледенелым камням и пытаясь найти обратную дорогу к своему лагерю. Солнце поднялось уже высоко, и они слышали скрежет сдвигающегося под его палящими лучами ледника.
Наконец Рафи втащил Софи на последний подъем и они выбрались на вершину. Обессиленная женщина хватала воздух ртом. Ее сердце тяжело ухало, а ноги подкашивались. Тем не менее, вцепившись в камни, она испытывала волнение от победы над вершиной.
Белые пики ослепительно сияли. Долину внизу скрывали облака. Горная цепь уходила вдаль, подобно архипелагу островов в туманном море, оставляя их отрезанными от остального мира.
— Вон там, — указал Рафи, — стая таров.
Прищурившись, Софи различила вереницу диких козлов, пробирающихся друг за другом между огромными камнями вниз по склону.
— Как будто ничего слишком сложного, — улыбнулась она с усилием.
— Сначала поедим, — сказал Рафи, опускаясь на корточки.
Он вытащил из рюкзака остатки их завтрака — черствый хлеб и холодные почки. Едва Софи вдохнула их запах, как ее стошнило на камни. Собрав пригоршню снега, Рафи протянул ей.
— Поешь.
Софи опустила в снег лицо и лизнула. Холод обжег ей рот и горло, но рвота прекратилась. Она проглотила еще немного снега. Рафи погладил ее по спине.
— Прости, — простонала Софи. — Это от запаха.
Рафи пристально посмотрел на нее.
— Тебя тошнит не от высоты, не так ли?
Она не ответила.
— Ты беременна, да?
Софи взглянула на него с испугом.
— Откуда ты знаешь о таких вещах?
— Нуру, мою сестру, постоянно тошнило, пока она вынашивала ребенка.
Софи вздохнула.
— Да, я беременна.
— Тэм знает об этом?
— Еще нет.
Глаза Рафи засияли.
— Он будет счастлив. И ты тоже.
