— Вот мы и доехали… — как-то неопределенно и уныло произнес Рич. Сказано это было так тихо, что его услышали только братья.
— Да уж… обратно нам не повернуть, — также тихо и тоскливо ответил на это Рой.
— Как бы я хотел жениться на простой девушке, какой-нибудь дочери графа или барона — только бы по своему выбору. Как же нашему отцу повезло! А я вот попал в это несчастливое третье поколение! — продолжал говорить странные вещи король. А Вик, никак не ожидавший от брата такого отношения к собственной женитьбе, замер в оторопелом недоумении, даже не смея задать вопрос.
— Может, все еще и образуется со временем… через годик… — ответствовал меж тем Рой. И после этих слов махнул рукой, давая команду всем собираться и двигаться дальше.
А Вик, пока народ подтягивался ближе, все стоял и глазел на город, а в голове его крутились мысли:
«— Это ж о чем сейчас говорили братья? И о чем он, как всегда, не имеет никакого понятия?»
* * *
А в Акселле тем временем уже поднималась суета, вызванная приближением кортежа его величества короля Эльмерского.
По улице, что вела от Северных ворот до въезда во дворец, растягивалась стража в блестящих полированных доспехах и плащах цветов Ламариса — насыщенно красном и золотом. А народ, принаряженный и возбужденный, поднимался с нижних кварталов и, толкаясь и гомоня, занимал свои места за спинами воинов.
Правда сначала было объявлено, что жених их принцессы прибудет к вечеру и через Нижние ворота. По этому случаю набережную уже как пять дней убрали флагами и лентами.
Но что-то изменилось, и теперь, за час до полудня, площадь, что расстилалась перед дворцовыми воротами с северного въезда, напоминала растревоженный муравейник. Несколько десятков слуг спешно укрепляли растяжки и цепляли на них яркие полотнища. А другие, в не меньшем количестве, сгружали с телег кадки с цветущими растениями и растаскивали их по окружности, чтоб придать полностью забранной в камень площади, хоть немного живописности.
А перед воротами Малой крепости уже выстраивались трубачи и барабанщики.
В тот момент, когда запыхавшийся гонец докладывал Главному распорядителю, что король Эльмерский уже на пороге города, из лавки аптекаря, что примостилась в одном из окружающих площадь домов, выскользнули две женщины.
В первой, которой на вид было зим сорок, темноволосой и полноватой, угадывалась дина Мустела — наперсница старшей принцессы правящей Семьи. Но вот вторая быть той самой принцессой никак не могла — всем ведь известно, что она первостатейная, да к тому же, блондинистая красавица, а эта — невзрачная и русоволосая. Среднего роста, с простеньким личиком, на котором не выделялась и не примечалась ни одна черта, одетая в скромное платье и полотняный чепец, которые носят самые бедные горожанки, девица не привлекала к себе ни одного взгляда.
Да и что, скажите на милость, делать принцессе в толпе на площади? Ей, как невесте, положено сейчас в роскошное платье облачаться, прическу делать и усаживаться в самой красивой комнате, посредь мрамора и зеркал, в ожидании жениха. А уж эти уличные радости, приправленные толкотней и шумом, оставить надо простонародью.
Тем не менее, дина Мустела шла впереди невзрачной служаночки и, если приглядеться знающим взглядом, потихоньку магией раздвигала людей, прокладывая дорогу и себе и ей. Сама же молодая женщина вела себя довольно странно — кривила губы в брезгливой гримаске и прикрывала нос платочком, как если бы дух городских улиц и запахи толпы были ей непривычны и неприятны.
А когда они выбрали себе место для обзора, сразу за спиной солдата оцепления и недалеко от въезда в ворота Малой крепости, то капризно сказала:
— Мустела, это невыносимо! Есть же травы и благовония! Да и вода, в конце концов! Как они могут надевать на себя лучшие вещи и даже не помыться перед этим?!
— Деми, деточка, это ж простой народ! Тратить деньги на благовония и драгоценную воду им просто не по карману. Я тебя предупреждала, что этот выход в город может тебе не понравиться. Ну, ничего, уже скоро жених твой прибудет, ты удовлетворишь свое любопытство, и мы уйдем отсюда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А вот место они выбрали действительно самое лучшее.
Дворец занимал самую высокую часть нагорья, по которому раскинулся город, и сейчас он возвышался, возносясь воздушной громадой, справа от них, а площадь перед его воротами оказывалась как раз в том месте, откуда были видны все окрестности. И слева хорошо проглядывалась дорога, прямая как стрела, соединяющая этот въезд во дворец со склоном горы, по которому из Врат Хилар змеился путь в город. А если усилить взор магией, то и разрушенную арку самих Врат можно было различить отсюда.
И вот, в тот момент, когда Мустела объясняла принцессе особенности быта простого народа, а это, конечно же, была она под личиной невзрачной служанки, у Северных ворот началось движение. Король Эльмерский въезжал в город.
С того места, где стояли дамы, его кортеж казался скопищем разноцветных мошек, клубком подкатывающийся по широкой улице к площади. Сама улица была, как все в этом городе, верхним ярусом многоэтажной галереи и, казалось, висела над пропастью меж двух склонов, тем самым увеличивая впечатление клубящегося в воздухе роя.
Но постепенно, по мере приближения, в разноцветном облаке стали различимы и лошади, и всадники на них. А когда первые всадники ступили на мозаичный камень площади, забили барабаны и затрубили фанфары. Вторя им, народ заголосил и забурлил вокруг.
Сначала на площадь выехали пять одетых в цвета Эльмерии воинов, а возглавлял их, не иначе, как один из генералов. Этому мнению способствовали и его воинственно-уверенная манера держаться, и дороговизна полного гномьего доспеха, и насупленный тяжелый взгляд, окидывающий окрестности. Как будто он въезжал не на площадь дружественного города долгожданным гостем, а на поле боя, готовясь к атаке врага.
Следом за этим грозным воякой на всеобщее обозрение выехал маленький кругленький человечек, смотрящийся как куль, взгроможденный поверх высокой тонконогой лошади. Этому впечатлению способствовали стремена, поддерживающие его короткие ножки, и вздернутые так высоко, что ниже брюха коня ничего и не опускалось. Весь он был сверху, эдакой компактной кучкой, покачивающейся равномерно в ход коня. В несуразном толстяке Деми признала посла Протамского. На полкорпуса лошади за ним ехал маг из не самых сильных.
Когда эти двое продвинулись вперед, давая возможность ступить с моста на площадь тем, кто двигался позади, и за еще одной пятеркой воинов, показался и король. Очень близко к нему, не дальше чем на расстоянии вытянутой руки, расположились три оборотня и маг. Двоих громадных, навскидку, Деми определила как медведей или кабанов, а более стройного — волком. Мага же, как довольно сильного.
А вокруг этого ближнего круга охраны ехали восемь рыцарей в еще более роскошных, чем у генерала гномьих латах:
«— Оно и понятно, брак-то который мы заключаем предписан нам „Уложеньем о смешении крови детей Темного“, так что без этих Восьмерых — никак!», — с досадой подумала девушка о том, что вот эти закованные в сверкающее железо мужики теперь будут присутствовать в ее жизни изо дня в день. А много народу возле себя она не терпела!
Окинув быстрым взглядом всю эту компанию, принцесса сосредоточила свое внимание на короле.
«— Ничего так… не очень высокий видимо, но симпатичный — неприятными его прикосновения не будут», — снисходительно и довольно пренебрежительно оценила она своего жениха.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Тем более что пускать мужа часто к себе в постель Деми и не собиралась. Немага, она бы слишком быстро его вымотала, вытянув жизненную силу, а он ей был нужен живым и здоровым… по крайней мере на ближайшие несколько зим, пока она не утвердиться в стране, как королева.
А тем временем на площадь втягивалась и остальная часть процессии. Девушка уже без особого интереса перевела свой взгляд на нее. Следом за королем, окруженного оборотнями и Восьмерыми, ехала еще пятерка эльмерской стражи. А за ними пара всадников, один из которых был в белоснежной мантии и окружен сильным сиянием Дара.
