15 ноября
Сталин – Жукову
День переселения Федорова и Иванова можете назначить по вашему усмотрению, а потом доложите мне об этом по приезде в Москву. Если у вас возникает мысль о том, чтобы кто-нибудь из них начал переселение раньше или позже на один или два дня, то уполномочиваю вас решить и этот вопрос по вашему усмотрению…
17 ноября Верховный вызвал Жукова в Ставку и приказал заняться организацией отвлекающей операции на московском направлении силами Калининского и Западного фронтов.
На рассвете 19 ноября артиллерия Юго-Западного фронта нанесла мощный удар по позициям 3-й румынской армии.
Ставка сознательно жертвовала оперативным успехом на западе ради стратегического успеха на юге. В результате столь масштабное стратегическое наступление советских войск под Сталинградом оказалось для вермахта совершенно неожиданным: эффект внезапности был достигнут. «Мы абсолютно не имели представления о силе русских войск в этом районе, – писал генерал А. Йодль{Начальник штаба оперативного руководства верховного командования вермахта; 7 мая 1945 года подписал акт капитуляции Германии. По решению Нюрнбергского трибунала был повешен.}. – Раньше здесь ничего не было, и внезапно был нанесен удар большой силы, имеющий решающее значение».
16 декабря войска правого крыла Юго-Западного фронта начали наступление в районе Среднего Дона в рамках операции «Малый Сатурн». Оборона итальянских частей была прорвана. 8 января войскам Паулюса был направлен ультиматум. Немцы его отвергли, и тогда войска Донского фронта снова двинулись в наступление. 31 января остатки южной группировки во главе с Паулюсом сдались. 2 февраля капитулировали и те, кто еще уцелел в северной группировке.
Журналист А. Верт, посетивший Сталинград через несколько дней после окончания боев, описывал в своих материалах и последующей книге невероятный холод (свыше сорока градусов мороза) и чудовищные разрушения. И не скрывал злорадства, говоря о трупах немцев, умерших от голода и холода.
До наших дней дошли слова фюрера, сказанные на совещании верховного командования вермахта 1 февраля 1943 года: «Они сдались там по всем правилам. Можно было бы поступить иначе: сплотиться, образовать круговую оборону, оставив последний патрон для себя… Если отказывают нервы… не остается ничего другого, как застрелиться… можно было бы сказать: человек вынужден застрелиться, подобно тому как раньше полководцы бросались на меч, если они видели, что сражение проиграно… Даже Варс приказал своему рабу: теперь убей меня… Представьте себе: он{Паулюс.} прибудет в Москву, и вообразите себе эту «крысоловку»! Там он подпишет все. Он будет делать признания и составит воззвания. Вот увидите: теперь они пойдут по пути бесхарактерности до предела, докатятся до глубочайшего падения… Он в ближайшее время выступит по радио, вот увидите. Зейдлиц и Шмидт будут говорить по радио. Они запрут их в крысином подвале на Лубянке, и через два дня они будут настолько измучены, что немедленно заговорят… Как они могли поступить так трусливо? Я не понимаю этого… Что такое «жизнь»? Жизнь… Отдельная личность должна умереть. Что остается от отдельного человека? Это народ. Но как может человек испытывать страх перед той секундой, когда он может освободиться от земных тягот, если долг не удержит его в юдоли печали… Мне это потому так досадно, что из-за одного-единственного слабовольного, бесхарактерного человека перечеркнуто мужество столь многих солдат и теперь этот человек сделает это…»
Гитлер правильно оценил пропагандистское значение капитуляции Паулюса – к июлю 1943 года бывший фельдмаршал и его боевой сподвижник Зейдлиц, ставшие в советском плену руководителями сформированного по приказу Сталина национального комитета «Свободная Германия», обратились по советскому радио с призывом освободить Германию от тирании Гитлера…
Одной из важнейших задач был прорыв блокады Ленинграда – операция «Искра». Незадолго до ее начала Сталин отправил туда Жукова – на месте разобраться, все ли готово для удара. Предчувствие не обмануло Сталина. Едва прибыв на Волховский фронт, Жуков принялся изучать обстановку и нашел изрядное количество недочетов, о чем и доложил в Москву «товарищу Васильеву». И принял меры к исправлению ситуации.
18 января войска Волховского и Ленинградского фронтов прорвали кольцо блокады и встретились. 5 февраля 1943 года начала действовать Дорога победы – временная железнодорожная ветка Поляны – Шлиссельбург (33 километра), экстренно проложенная на только освобожденном советскими войсками южном берегу Ладожского озера и левом берегу Невы. Сразу после операции «Искра» решением Государственного комитета обороны было принято решение немедленно построить на отбитой у немцев полоске твердой земли железную дорогу для снабжения Ленинграда.
На ее строительство отводилось двадцать суток. За это время помимо прокладки пути было построено три моста, в том числе низководный мост через Неву длиной 1300 метров, выгнутый дугой навстречу быстрому течению. Территория, где строилась и потом действовала дорога, постоянно обстреливалась вражеской артиллерией. Но, несмотря на это, строительство было завершено на три дня раньше срока. Для увеличения пропускной способности поезда в одну ночь шли только в Ленинград, в другую – обратно, так в сутки проходило до 25 составов.
Перелом в ходе войны
Жуков был снова вызван Сталиным в Москву, откуда отправился на Воронежский фронт, где возникла угроза танкового прорыва немцев. «Во второй половине дня 18 марта Жуков прибыл в Курск специальным поездом, в котором были бронированный штабной вагон и две платформы, оборудованные зенитными установками, – пишет В. Дайнес в книге «Жуков». – Поезд этот передали в его распоряжение, видно, не случайно. Сталин, безусловно, знал, что в бесконечных воздушных перелетах жизнь заместителя Верховного Главнокомандующего несколько раз оказывалась буквально на волоске…»
Б. Соколов в книге «Неизвестный Жуков» пишет: «Жуков позвонил по ВЧ Сталину, доложил обстановку и затребовал срочно двинуть из резерва Ставки все, что находится поблизости, чтобы предотвратить удар противника на курском направлении. Верховный не заставил себя ждать. Немного позже Жукову передали из Генштаба, что к району Белгорода, уже захваченному противником, стягивались войска 21-й армии, 1-й танковой армии и 64-й армии…»
18 марта Белгород был захвачен немцами. Сталин по представлению Жукова снял с должности командующего Воронежским фронтом Ф. И. Голикова. Его сменил Н. Ф. Ватутин. Главной задачей на тот момент было не допустить продвижения немцев к Курску.
5 июля 1943 года началась великая битва на Курской дуге, которая оказалась одним из решающих сражений Великой Отечественной и всей Второй мировой войны. Во время этой военной операции произошло и самое грандиозное в истории танковое сражение, в нем было задействовано шесть тысяч танков.
С немецкой стороны войсками руководили генерал-фельдмаршалы фон Клюге и Манштейн, с советской – маршалы Жуков и Василевский. Советская разведка сработала настолько умело, что готовый план операции, носившей название «Цитадель», оказался на столе у Сталина раньше, чем у Гитлера.
12 июля двинулся в наступление Брянский фронт. Немцы начали переброску резервов, но тогда пошли вперед войска Центрального фронта. На Воронежском фронте ситуация для советских войск складывалась пока еще сложно. Именно тут 11–12 июля около Прохоровки произошло знаменитое танковое сражение.
Была спешно разработана совместная операция войск Воронежского и Степного фронтов (кодовое название «Полководец Румянцев») по разгрому белгородско-харьковской группировки. Организовали дезинформацию, а кроме того, партизаны одновременно с началом наступления провели в тылу массовые нападения на транспортные узлы, коммуникации и гарнизоны.
5 августа был освобожден Белгород. В Москве прогремел первый победный салют. 23 августа войска Степного фронта вошли в Харьков, завершив тем самым операцию «Полководец Румянцев», да и собственно Курскую битву. Наконец-то появились возможности для перехода в общее наступление, которое бы позволило освободить Левобережную Украину и выйти на Днепр.
30 октября 1943 года Жуков доложил Верховному Главнокомандующему, что он внимательно проверил новый план наступления на Киев с Букринского плацдарма. Сталин настаивал на том, что украинскую столицу надлежит взять не позже первой недели ноября – к грядущей годовщине Октябрьской революции. Директива Ставки гласила, что придется «пойти на жертвы, имея в виду, что эти жертвы будут во много раз меньше тех, которые придется затратить, если эта операция затянется».
