— Со мной что-то не так?
— Нет, а в чем дело?
— Вы уже час как-то странно на меня смотрите.
— Я разглядывал платье.
— Что в нем особенного?
— Оно не такое, в каких девушки обычно ходят на службу. Не такое строгое.
— Я сама его сшила.
— Тогда ясно.
Глава 3
Дружище, если тебе когда-нибудь захочется узнать, как долго твои мысли может занимать женщина, задайся вопросом, не водит ли она тебя за нос. Всю дорогу домой меня трясло точно в лихорадке. Даже когда я поднялся в спальню и лег, я все еще не мог унять дрожь. На руках у меня были улики, и я просто обязан был что-то предпринять. Но все мои мысли крутились вокруг одного: как ловко она меня провела, подстроив наши автомобильные прогулки, и каким олухом я был, клюнув на ее удочку. При мысли о наших прогулках мое лицо вспыхнуло. А я-то вел себя как джентльмен, боялся испортить наши отношения. Как она, должно быть, смеялась надо мной. Я зарылся лицом в подушку. И тут вспомнил, что сегодня вечером должен встретиться с ней, отвезти в больницу, как и на прошлой неделе, и стал думать, что предпринять. Я готов был порвать с ней и не удостаивать даже взглядом, но не мог. Особенно после того, как сегодня в банке она заметила, что я смотрю на нее не так, как всегда. Она могла догадаться, что я раскусил ее, хотя я и старался не подавать виду. Нет, разрывать отношения с ней сейчас было не в моих интересах. Я хотел, чтобы руки у меня оставались свободными, пока есть время что-нибудь придумать.
И вот я уже ждал ее на прежнем месте, в квартале от ее дома, где мы договорились встречаться, чтобы не давать соседям повода для сплетен, без которых не обошлось бы, зачасти я к ее дверям. Спустя несколько минут она появилась. Я просигналил клаксоном, и она села в машину. Она ни словом не обмолвилась о том, как я глядел на нее днем. Она болтала о Кайзере, о том, как мы здорово провернули это дельце и как могли бы развернуться, если бы я позволил ей заняться подобными делами. Я подхватил идею, и впервые со времени нашего знакомства она позволила себе легкий флирт. Правда, это была всего лишь малозначительная болтовня насчет того, какая бы из нас получилась отличная команда, если бы мы объединили наши мозги. Ее слова вновь обратили мои мысли к тому, из-за чего мое лицо пылало днем, и, когда она ушла в больницу, меня снова начало трясти.
На этот раз я не пошел в киношку. Весь час, что она пробыла у Брента, я просидел в машине; и чем дольше я сидел, тем сильнее во мне клокотала ярость. Я чувствовал, что ненавижу эту женщину. Я ненавидел ее, когда она показалась на крыльце больницы, ненавидел, когда садилась в машину рядом со мной. И тут меня пронзила мысль: если все это было игрой, как далеко она готова зайти в наших отношениях? Я следил за тем, как она раскуривает сигарету; во рту у меня пересохло, и губы горели. Я решил выяснить все и немедленно. Вместо того чтобы поехать к холмам, к океану или куда-нибудь еще, куда мы обычно ездили, я повез ее к себе домой.
* * *
Мы вошли. Не зажигая света, я растопил камин, буркнул что-то насчет напитков и выскользнул на кухню. На самом деле я хотел проверить, нет ли Сэма. Его не оказалось, а значит, он вернется не раньше часа или двух. Это меня устраивало. Я поставил бокалы на поднос и отнес в гостиную. Шейла уже сняла шляпку и теперь сидела у камина. В гостиной стояли два дивана, оба были повернуты к камину под углом. Шейла расположилась на одном из них, вытянув ноги к огню и покачивая ими. Я наполнил бокалы, поставил на низкий столик, находившийся между диванами, и сел рядом. Она посмотрела на меня, взяла бокал и начала потягивать вино маленькими глотками. Я брякнул что-то неуклюжее о том, сколь черными кажутся ее глаза в отсветах пламени. Она возразила, что они синие, но явно была не против услышать что-нибудь еще. Я обнял ее.
Целую книгу можно написать о том, как женщина способна остановить мужчину, когда захочет дать задний ход. Если она залепила оплеуху, она дура, и все, что тебе остается, убраться восвояси. Если она оттолкнула тебя и ты чувствуешь себя полным идиотом, значит, она ничего не умеет и тебе лучше оставить ее в покое. Если же она повела себя так, что ты останавливаешься сам и при этом не чувствуешь себя идиотом, — она знает свое дело, и ты можешь переходить в атаку, не рискуя, что на следующее утро проснешься, сожалея о том, чем не обладал. Именно так и произошло. Она не вырывалась, не выказывала удивления, не отпускала колких шуточек. Но в то же время не поощряла меня. Спустя минуту или две она потянулась за бокалом, а когда выпрямилась, оказалась в моих объятиях.
Я был слишком разъярен и слишком уверен, что раскусил в ней потаскуху, чтобы обратить внимание или хотя бы задуматься о том, чем мои действия могут обернуться. Лишь на мгновение у меня мелькнула мысль: то, что я собирался сделать, могло поставить меня в ужасное положение в банке, к тому же я оказывался всецело в ее руках, ведь, начав, мне будет трудно остановиться. Но это только разгорячило мои губы.
Я снова обнял ее и притянул к себе. Она никак не отреагировала. Я прижался щекой к ее щеке и стал осторожно искать ее губы. Она по-прежнему никак не реагировала, но ее губы были недосягаемы для меня. Я провел ладонью по ее щеке, затем медленно скользнул по шее и расстегнул сзади верхнюю пуговку ее платья. Она отвела мою руку, застегнула платье и снова потянулась за бокалом. Она запрокинула голову.
Этот глоток длился целую вечность. Я ждал, глядя на нее. Наконец она поставила бокал, и, прежде чем успела выпрямиться, я обнял ее одной рукой, а другой задрал подол платья, так что стали видны ее подвязки. Не знаю, что было потом, но только произошло то, чего я не ожидал. Ноги у нее были такие пухлые и теплые, что у меня запершило в горле и на секунду я потерял над собой контроль. Следующее, что я помню, — она стояла возле камина, лицо ее было искажено.
— Да что с вами сегодня?
— Ничего особенного. А в чем дело?
— Пожалуйста, объяснитесь.
— Вы меня возбуждаете. Вот и все.
— Разве я давала вам повод?
— Вроде бы нет.
— С вами что-то случилось, и я не понимаю, что именно. Когда я вернулась в банк с Банни Кайзером, вы смотрели на меня как-то странно. В чем дело? Это из-за того, что за обедом я сказала, что могу очаровывать?
— Вы и в самом деле очаровательны, и мы сошлись на этом.
— Знаете, что я думаю?
— Нет, но хотелось бы узнать.
— Видимо, мое замечание или что-то еще заставило вас вспомнить, что я замужняя женщина, встречаюсь с вами, и этого достаточно, чтобы, следуя старой мужской традиции, попытаться записать меня в число своих побед.
— Во всяком случае, я пытаюсь.
Она потянулась за бокалом, но передумала и закурила сигарету. С минуту она стояла, глядя на огонь и затягиваясь табачным дымом. Наконец она продолжила:
— Я не говорю, что это невозможно. Последний год мое замужество не было таким уж светлым. Мало приятного сидеть у постели мужа, который приходит в себя после наркоза, и слышать, как он бормочет имя другой женщины вместо твоего. Наверное, потому я и каталась с вами каждый вечер. Эти поездки были для меня отдушиной, чем-то светлым и романтическим. И если бы я сказала, что они ничего для меня не значили, я бы покривила душой. Я была по-настоящему счастлива. И вот, когда я уломала Кайзера, привела с собой, я была на седьмом небе. Не из-за того, что провернула для банка выгодное дельце — мне на это наплевать, — не из-за двух с половиной долларов прибавки — на это мне тоже наплевать. Просто это — то, что мы сделали сообща, что будем потом вечером обсуждать и вместе радоваться. Но едва я вернулась в банк, как поймала на себе ваш странный взгляд. Ну а сегодня вечером вы были просто ужасны. Думаю, это могло бы произойти. В конце концов, я живой человек, со своими слабостями. Но не таким же образом. Впрочем, хватит об этом. Можно от вас позвонить?
Я решил, что она ищет предлог, чтобы пройти в ванную комнату, поэтому отвел ее к телефону, который был наверху, в моей спальне, а сам спустился и сел в ожидании у камина. Голова у меня кружилась. Все произошло совсем не так, как я рассчитывал. Где-то в глубине у меня начало свербить: я должен ей все рассказать и все выяснить, как вдруг позвонили в дверь. Я открыл, на пороге стоял водитель такси.
— Такси вызывали?
— Нет.
Водитель достал из кармана листок бумаги и уставился в него, но тут появилась она.
— Полагаю, это за мной.
— Так это вы вызвали?
— Да, благодарю за чудесный вечер. Все было замечательно.
Она была холодна как лед. И вышла, прежде чем я успел что-либо сказать. Я постоял, посмотрел, как она садится в такси, как машина отъезжает, и закрыл дверь. Потом вернулся в гостиную и сел на диван. В воздухе все еще чувствовался ее запах. Ее бокал остался не допит. Снова к моему горлу подкатил ком. Кляня себя на чем свет стоит, я налил себе еще.
