Читаем без скачивания Доказательство любви - Кортни Милан

Он устремил на нее отчаянный и печальный взгляд.

– Я знаю, – мягко ответил он. – Для этого мало всех денег на свете. Но я умоляю тебя позволить мне… позволить мне… – Он нахмурился и притопнул ногой.

У Дженни все словно перевернулось внутри. Она не чувствовала своих подгибавшихся ног.

– Просто войди туда, – прошептал он.

Она прошла по аккуратно подстриженному газону и рванула тяжелую дверь. Дверь со скрипом отворилась, распространяя вокруг облако пыли и едва уловимый аромат плесени, старого дерева. Когда она зашла внутрь, то почувствовала, что температура там ниже градусов на десять. Пахнуло запахом чистого стойла. Однако к этим знакомым ароматам примешивался и какой-то совершенно незнакомый ей запах. Ей почудился легкий кисловатый душок, сменившийся теплым и чуть сладковатым. Львы?

Нет.

Там не было тяжелых железных клеток. Помещение также не было разделено ровными квадратными перегородками на отсеки для коров или лошадей. Перед ней простиралось открытое пространство большого сарая. Посреди него возвышался гигантский стог сена. И рядом с этой золотистой копной, мерно пережевывая сено, стоял он.

Большой и серый. Огромные уши-лопухи слегка подрагивали от удовольствия, едва только он лениво захватывал хоботом пук сена и просовывал в свой обрамленный бивнями рот. Он раскрыл глаза, едва появилась Дженни, однако больше не делал никаких дополнительных движений.

Дженни не могла вымолвить ни слова. Гарет подошел и встал позади нее. Ее сердце бешено колотилось.

– Что, – как могла спокойно спросила Дженни, – я буду делать со слоном?

– Я не знаю, – ответил Гарет. – А что ты собиралась делать со всеми моими очками?

Очки? Дженни понадобилось какое-то время, чтобы вспомнить, о чем он говорит. Очки за его улыбки. Она медленно обернулась и уперла руки в бока.

– Твои очки? Да это мои очки. Я заработала их. Ты не можешь владеть ими.

Гарет нахмурился и положил руки в карманы.

– Чушь. Я должен был тяжко улыбаться за каждое. И если ты не возьмешь этого слона и не выйдешь за меня замуж, то богом клянусь, ты никогда не получишь больше ни одного очка.

Дженни почувствовала, будто ее мир застыл, заморозился, замер. Где-то далеко она слышала едва доносившееся птичье пение. Однако оно заглушалось царящим в ее голове гулом. Она медленно обернулась к Гарету:

– Что ты сказал?

– Я сказал, что ты больше не заработаешь ни одного очка. Я не улыбался с тех пор, как ты меня покинула, и мне не хватает этого ощущения. – Он пнул ногой пол, его глаза заволокло взметнувшейся пылью. – Мне не хватало тебя. Я скучал по тебе.

– Нет, перед этим.

– Возьми этого слона.

– После.

Он взглянул на нее. В его глазах снова загорелся знакомый хищный блеск, но на этот раз в нем светилась мольба. Лев просил освободить его из клетки.

– Возьми меня. – Его голос звучал слабо и хрипло. – Пожалуйста, Дженни, умоляю тебя.

Она не знала, что сказать в ответ. Его слова словно отскочили от ее замороженного панциря. Дженни могла только бездумно таращиться на него, ожидая, пока застывший внутри ее поток пробудится от сковавшего его льда; ей было больно желать.

– Я не могу принять этого слона, – сказала она, решив сосредоточиться на той части, которая была пока доступна ее пониманию. – Ты представляешь, какая жалкая участь грозит этому созданию зимой? Это жестоко.

– Это слониха. Она из Африки, – невпопад ответил Гарет. – Из саванны. Я думал, возможно, удастся вернуть ее обратно.

– Обратно? Обратно куда? Обратно как?

– Обратно в Южную Африку. Возможно, этой зимой. Путешествие может занять шесть месяцев. – В его голосе прозвучали нотки затаенного желания. – Я всегда хотел этого. Это должно быть прекрасным местом. Особенно для того, у кого есть свои теории о миграции птиц… – Он покачал головой и закашлялся. – Но…

– Но лорд Блейкли уж точно никак не сможет покинуть свои имения на столь долгий срок.

– Нет. Лорд Блейкли не смог бы. Не смог бы, по крайней мере пока не нашел кого-нибудь, кому бы пожелал доверить поместья в свое отсутствие. А лорд Блейкли… Что же, лорд Блейкли не доверял никому.

– Лорд Блейкли говорит о себе в третьем лице и прошедшем времени, – удивленно отметила Дженни. – Это ставит меня в тупик.

– Тогда позволь перейти к первому лицу множественного числа. То, чего не сможет сделать лорд Блейкли, сможем мы. Я не доверял никому управление своими поместьями даже на короткий период времени, потому что думал, что я лучше, чем кто-либо еще. Я был не прав. Видишь, Дженни, ты мне нужна. Мне нужен кто-то, кто умеет распознать силы, скрытые глубоко в людских сердцах. Кто-то, кто мог бы развить эту силу. Мне нужен кто-то, кто мог бы взглянуть на человека и подвигнуть его на то, чтобы стать лучше. Я не способен справиться с этим в одиночку.

Дженни посмотрела на слона. Ни один думающий человек никогда бы не приобрел слона в качестве свадебного подарка. И тем не менее он стоял здесь. Он приподнял ухо, словно прислушиваясь к собравшимся возле него людям – вероятно, на слоновьем языке это означало: «Продолжайте, это драматическое представление очень интересно».

Было только одно возможное заключение. Гарет перестал думать. Впервые за эту неделю Дженни позволила себе надежду. Настоящую надежду. Она потянулась и коснулась его щеки. Щетина топорщилась под ее пальцами. Бог знает, когда он брился в последний раз. Возможно, еще до того, как заполучил этот синяк.

– Гарет.

– Я еще не перешел ко второму лицу, – тихо отметил он. – Ты. Ты. Только ты. Я люблю тебя, Дженни. Когда ты оставила меня, все тепло словно исчезло из моего мира. Когда я произнес эти ужасные вещи, я не понимал, как я нуждаюсь в тебе – насколько ты меня превосходишь.

Сердце Дженни словно подскочило в груди.

– Вся эта страна действовала на меня удушающе – холодная, мрачная, одноцветная. Потом я встретил тебя. И ты вдохнула цвет во все, к чему прикасалась твоя рука. Сделала мою жизнь яркой и многоцветной, ты сделала плоский мир объемным и многогранным. Прежде чем я узнал тебя, я навсегда распрощался с надеждой вновь увидеть Бразилию. Я не могу придумать ни одной причины, по которой ты могла бы остаться со мной, но ты гораздо умнее меня, и я надеюсь, тебе придет на ум что-нибудь.

Гарет опустил свои обтянутые перчатками руки ей на плечи. Его золотистые глаза были подернуты пеленой, которая подозрительно напоминала влагу. Щеки его были покрыты щетиной, немного более темного цвета, чем его рыжевато-каштановые волосы.

– Гарет, – спросила Дженни, – когда ты в последний раз спал?