- Слушаю, - в голосе Игоря не появилось ни малейшего изменения.
- Диван, который вы нашли... Он еще на месте?
- Он еще долго будет на месте, - мрачно сообщил Байер. - Из него много чего предстоит достать.
- Мне бы хотелось взглянуть на него. Хотя бы издалека.
- А что сказал Олег Георгиевич?
- Ну...
- Он не знает, - констатировал Байер. - Нет. Во-первых, это опасно. А во-вторых, я бабу к такому зрелищу близко не подпущу! Оттуда даже мы зеленые вышли! Зачем тебе на него смотреть? Ты ж не Мебельщик. Ты вообще неизвестно кто.
- Спасибо...
- Пожалуйста.
- Просто я хотела... надеялась, может смогу что-то почувствовать. Этот диван... и ванна... должны же они чем-то отличаться от остальных! Почему они напали на неГоворящих?
- Так поглядеть - они ничем от остальных не отличаются, - проворчал Игорь.
- Значит, должны чем-то отличаться люди, которых они убили! - резко сказала Шталь. - Я не думаю, что все это просто так!
- Мы все перепроверим, - произнес Байер после короткой паузы. - Дай-ка трубку Алке.
- Она вышла, - Эша постаралась произнести это как можно небрежней.
- Совсем? - Байер неожиданно усмехнулся. - Ты что ж это, деваха, ее вырубила?!
- Что?! - возмутилась Эша, сворачивая на новую улочку. - Да я... Как ты узнал? Игорь, пожалуйста, никому не говори!
- Я-то не скажу, а вот тебе, подруга, когда она очнется, будет зело плохо, - поведал Игорь. - Ладно, если что узнаю - перезвоню.
Он отключился, Эша снова принялась перещелкивать записи в телефонной книжке, и тут машину слегка подбросило. Эша, вспомнив, где находится, посмотрела на дорогу обоими глазами и, завизжав, уронила телефон и до предела вывернула руль, одновременно нажимая на тормоз. Перед ней промелькнуло немолодое и небритое мужское лицо, на котором застыла неуместно-комичная в данной ситуации гримаса возмущения, "Крайслер" снова подбросило, и он косо замер у обочины, по счастью не задев прохожего, который даже не сделал попытки уклониться от летевшей на него машины. Голова Орловой в результате этих маневров еще дважды вошла в соприкосновение с дверцей, впрочем, сейчас Эше было не до того, чтобы представлять последствия прихода Аллы в сознание. Она совершила несколько глубоких вдохов, тупо глядя, как ее ладони подпрыгивают на руле. Потом в окошко вежливо постучали. Эша деревянно ткнула в кнопку, и стекло поползло вниз. В салон просунулось уже виденное мужское лицо и сурово, чуть подстукивая зубами, сказало:
- Вы совсем уже что ли?! Машин дорогих понакупали, так теперь можно всех давить, что ли?! Правил не существует, что ли?!
Шталь, памятуя, что лучшей защитой является нападение, взяла себя в руки и напала:
- А чего вы дорогу в неположенном месте переходите?!
- Я не переходил дорогу, - просветило ее лицо. - Я стоял на тротуаре.
- Это очень плохо, - искренне сказала Шталь. - Слушайте, я нечаянно! Понимаете, я ужасно устала, всю ночь сидела с тетей в больнице, а сегодня мне разрешили забрать ее домой. Понимаете, у нее было сотрясение мозга. Она жутко напилась, потому что муж ее бросил...
- До или после сотрясения мозга, - осведомилось лицо, внимательно разглядывая занавешенную волосами "тетю".
- Может, вас подвезти? - предложила Эша, чувствуя, что сейчас врать не в состоянии. Лицо в окне неожиданно озарилось благосклонной улыбкой и качнулось вверх-вниз. Облегченно вздохнув, Шталь перегнулась и открыла заднюю дверцу. На диванчик колобком вкатился вспотевший мужичок средних лет, втащил следом объемистую клетчатую сумку и произвел дозволяющий аристократический жест пухлой ручкой.
- Поехали.
Покатайся. Подумай.
Многоуважаемая судьба, а это то - или не то? Я, вообще-то, просила толчок для ускорения или нужного направления мыслительного процесса. А это - какой-то дядька.
Ладно, несмотря на лимит времени, мужичка лучше отвезти. Вдруг нажалуется, куда не следует, а у Ейщарова и без того забот хватает. Но не для того она рисковала жизнью и вырубала Орлову, чтобы подзаняться благотворительным извозом! Господи, Шталь, лишнее доказательство тому, что когда высшие силы наделяли человечество интеллектом, ты опять где-то болталась!
- Куда вам?
- Западная, восемь, - охотно ответил пассажир. - Налево от бывшего "Дома Быта"... ну, я покажу. А что это у вас тут за вещички такие на сиденье?
- Это тетиного мужа, - Эша вернула "Крайслер" в транспортное русло и принялась яростно маневрировать, проскакивая светофоры в самый последний миг. - Он ушел, но может и вернуться. Он ветеран.
- Ветеран чего?
- Не помню. Он десантник.
Мужичок отдернул руку, уже беззастенчиво потянувшуюся было к бронежилету, снял полотняную кепку и утер ею взмокшее лицо.
- Жара-то как летом, - он принялся обмахиваться кепкой, - ужас! Неудивительно, что окна так рассохлись, и дверь тоже - невозможно закрыть толком, - мужичок кивнул на свою сумку. - Сейчас вот и займусь - хоть вид придать, хотя скорее всего домишко все равно под снос пойдет... Хотя, - он, подобравшись, деловито взглянул на шталевский затылок, - в сущности он... Домиком не интересуетесь?
- Домиком? - рассеянно переспросила Эша, распределившая свое внимание между дорогой и неподвижным пока телом Аллы. - Нет. Чем я в данный момент точно не интересуюсь, так это домиками.
- А домик-то... - пассажир оглушительно откашлялся и всю оставшуюся дорогу проникновенно живописал Шталь, какая невероятная рухлядь досталась ему в наследство от двоюродной бабки, которая в одиночестве прожила в нем всю жизнь. Сам-то он был из Опарино, никогда здесь не бывал и бабку в глаза не видел, но весть о наследстве пару недель назад привела его в Шаю. Он рассчитывал осесть здесь или, в крайнем случае, жилище очень выгодно продать, ведь в завещательном документе стояло солидное слово "дом". Но "дом" оказался ветхим, рассыпающимся одноэтажным, однокомнатным строением, запущенным и грязным до невозможности. К тому же за то время, что прошло между смертью его владелицы и приездом ее двоюродного внука, дом успели обокрасть, вынеся из него все, что было возможно.
- Только земля, может, и стоит чего! - негодовал мужичок. - А так - жить там невозможно, только под снос. Одно лишь только слов - "тьфу"!.. Сюда, ага.
Шталь послушно остановила машину на указанном месте, объехав ослепительно-желтый бульдозер, который, деловито фырча, расчищал площадку неподалеку - верно, на ней недавно тоже обитал чей-то домишко. Наследство мужичка пристроилось чуть правее, и, взглянув на него, Эша подумала, что характеристика "тьфу" была весьма бледной. Крошечное строение с провалившейся крышей, грязными, растрескавшимися стенами, лишь местами сохранившими родной бледно-голубой цвет, и мутными окошками, в дырах выбитых стекол слегка подколоченных досками. Один из углов обвалился, и бугристые края камней торчали сквозь груду палых листьев и космы сухой травы, словно обломки больного зуба. Забор покосился и кое-где даже лег на землю. Эша мысленно пожала плечами, удивляясь тому, что могло подвигнуть воров забраться в столь унылое место, и, уже тем более, что там можно было украсть, кроме паутины и парочки столь же унылых, запущенных привидений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
