В начале ноября Том Форд и Доменико Де Соле объявили, что оставляют свои посты в Gucci. Через месяц из Парижа в Лондон прилетел Серж Вейнберг, исполнительный директор PPR (компании, владевшей, помимо Gucci, и группой Yves Saint Laurent, чьим креативным директором был Том Форд), для встречи с Маккуином. Маккуину предложили занять место Тома Форда в YSL. Однако дизайнер не явился на встречу. «Наверное, у меня просто случилась паническая атака», – признавался он. По словам Изабеллы, Маккуин остался в постели. «Испугался, наверное», – сказала она. Ли обратился к ней за советом, поскольку Изабелла всегда считала, что Маккуин и YSL созданы друг для друга. Он рассказал ей о своих сомнениях. Прежде всего, ему не хотелось забрасывать собственную компанию и уезжать из Лондона. Он приводил в пример Карла Лагерфельда в компании Chanel, вспоминал, как немецкий дизайнер добился успеха во французском модном доме за счет собственного бренда. Маккуин сомневался, принимать ли предложение, и наконец отклонил его. «Я такой поклонник «Сен-Лорана», что у меня разорвется сердце, если я причиню дому вред, – сказал он. – Я принял важное решение не соглашаться на этот пост. Но мне ужасно хотелось его занять». Франсуа-Анри Пино, сын основателя компании PPR, воспринял известие неплохо и обсудил с Ли возможность того, что он перейдет в YSL позже, после того, как его собственная линия превратится в узнаваемый бренд. «Но мне нужно заниматься маркой McQueen с закрытыми глазами», – ответил Ли.
Маккуин терпеть не мог встречи с «воротилами» модной индустрии. Дафни Гиннесс вспоминает три случая, когда Ли пригласил ее с собой на официальный обед с Франсуа-Анри Пино и его заместителями, а сам не явился. «Франсуа-Анри был непростым, его не назовешь обаяшкой, – говорит она. – Я никак не могла придумать, с какой стороны к нему подъехать».[849] Однажды Ли в панике позвонил Дафни. Он слышал, что PPR потребовала 100 приглашений на показ, значит, кто-то из его друзей не сможет прийти. Дафни позвонила Франсуа-Анри и пригрозила: в таком случае на показ не явится сам Маккуин. После этого количество требуемых приглашений сократилось до пяти. Дафни перезвонила Ли и сказала, что «все уладила».[850]
В начале декабря Маккуин начал работать над инсталляцией Silent Light («Безмолвный свет»), рождественской елкой, сделанной из 150 тысяч кристаллов Сваровски. Инсталляцию он делал в сотрудничестве со студией Торда Бонтье для Музея Виктории и Альберта. «Она навеяна чувством, когда снег превращается в лед», – сказал Маккуин.[851] Елка стояла на большом поворотном круге; медленно вращаясь, она создавала неземную, волшебную атмосферу. Маккуина давно привлекали измененные состояния сознания, инопланетяне и космическое путешествие (когда он принимал на работу Сару Бертон, он спросил ее, верит ли она в НЛО). Эти темы нашли отражение в его коллекции Pantheon as Lecum, которая была показана 5 марта 2004 года. Похожий на пещеру концертный зал на севере Парижа превратили в посадочную площадку для инопланетян; ходившие по круглому подиуму модели с бледными лицами, на удлиненных, тонких ногах напоминали созданий с других планет. Музыкальное сопровождение отличалось разнообразием: от электропопа, «Бабушки» Кейт Буш до тем из фильмов «Близкие контакты третьего уровня» и «Доктор Кто». «Если этот Тардис в самом деле существовал, я бы первый купил его», – сказал он.[852]
Через пятнадцать минут после начала свет погас, и на затемненную сцену выплыла фигура, похожая на привидение, одетая в серебристое платье, похожее на абажур, подсвеченное ожерельем на светодиодах. Потом музыка смолкла, и ее сменил звук биения сердца, и в круг света вышла модель Тиу Куйк в сером кружевном ансамбле силуэта «песочные часы». Сердцебиение постепенно замедлялось и наконец умолкло; модель, стоящая в луче света, подняла руки к небу, очевидно ожидая, когда ее перенесут в другое измерение. Образ озвучивал желание Маккуина к переходу в иной мир, за пределы земной жизни.
Во время интервью, которое Ли дал своей матери Джойс для журнала Guardian в апреле 2004 года, Джойс спросила Ли, чего он боится больше всего на свете. «Умереть раньше тебя», – ответил он. «Спасибо, сынок», – ответила Джойс. Окружающие не знали, что здоровье и матери, и сына находится в опасности. Ли был ВИЧ-положительным, а у Джойс отказывали почки, и она три раза в неделю ходила на диализ. «Чем ты гордишься?» – спросила Джойс. «Тобой», – ответил Ли. «Почему?» – спросила она. Маккуин так растрогался, что не мог ответить. В том интервью Джойс спрашивала Ли о многом. Кого он мечтал бы пригласить на ужин? «Елизавету I… потому что она анархистка», – ответил он. Если бы он мог жить и творить как дизайнер в любой эпохе, какую он бы выбрал? «Фландрию пятнадцатого века, – ответил он. – Моя любимая эпоха в искусстве. Из-за цветов, из-за их сочувственного отношения к жизни». Какое здание произвело на него самое сильное впечатление? «Нотр-Дам-дю-О, или капелла Роншан Ле Корбюзье», – ответил он. Как бы он проник в индустрию моды, если бы не обучался на Савил-Роу? «Через постель», – отшутился Ли. Что бы он стал делать, если бы завтра потерял свое состояние? «Спать. Я был бы рад», – ответил он.[853] Ли часто уставал не только от переработки, но и от тревог и стрессов, которые изматывали его. Больше всего, в числе прочего, он беспокоился за свою личную безопасность. Поэтому в мае он купил сторожевого пса – родезийского риджбека, которому дал кличку Каллум. В одном интервью Ли признавался, что не может впустить в комнату пса, потому что «он вас укусит».[854] Себастьян Понс вспоминает, как, однажды проводя с Ли отпуск на Майорке, он так испугался собаки, что не мог среди ночи пойти в туалет. «Я открыл дверь, собираясь пойти в туалет, но пес зарычал на меня… Пришлось открыть окно и мочиться из комнаты».[855]
4 мая Ли устроил вечеринку в «Аннабелл», модном лондонском ночном клубе, по случаю выхода в свет романа Плам Сайкс «Блондинки от «Бергдорф». Среди гостей отметились Филип Трейси, Индия Джейн Бирли, граф Леопольд фон Бисмарк, Арно Бамбергер, Люси Ферри, графиня Майя фон Шенберг, Мэтью Уильямсон, Дафни Гиннесс и Изабелла Блоу. «Не думаю, что ему в самом деле нравилось ходить по вечеринкам, если он не принимал много наркотиков, – считает Плам. – Под кайфом он становился язвительным и злорадным, но, когда он вел здоровый образ жизни и ходил в тренажерный зал, он был прелестен».[856] 11 мая Маккуин получил почетную докторскую степень в лондонском Университете искусств вместе с другими деятелями культуры – Мэгги Хамблинг, Джимми Чу, Энтони Каро и Маргарет Калверт. В конце месяца Маккуин узнал, что Изабелла помирилась с Детмаром. После этого он на несколько месяцев перестал с ней общаться. Маккуин ужаснулся, узнав, что Детмар одобрительно отнесся к назначенному Изабелле курсу электрошока. По мнению психиатра, шок способен был избавить Изабеллу от депрессии. «Шокотерапия всех отпугивала, но на Иззи сработала», – сказал Детмар.[857] Неожиданно, во всяком случае, ему так показалось, вернулась прежняя Иззи, пусть и ненадолго; суицидальные мысли исчезли, и она снова стала «динамичной, непосредственной, позитивно мыслящей, харизматичной и говорливой».[858] 3 июня Маккуин поставил ретроспективное шоу под названием Black («Черное»). Показ прошел в выставочном центре «Эрлс-Корт». Он продемонстрировал самые свои яркие произведения. В дополнение к моде – в число экспонатов входили черные платья из коллекций Highland Rape, Dante, Supercalifragilisticexpialidocious и Voss – гостям показали танцевальный номер в исполнении Кейт Мосс и Майкла Кларка. Кроме того, провели благотворительный аукцион. В число лотов входили черные колготки в сеточку, которые носила Мадонна; черные кожаные брюки Кристины Агилеры; фотография Кейт Мосс, сделанная Сэм Тейлор-Вуд, и коллаж работы Джона Гальяно. Выручка пошла в Фонд Терренса Хиггинса. «Хотелось бы мне устроить оригинальное шоу в Лондоне, и для большего числа зрителей, – говорил Маккуин, вспоминая о своем первом лондонском показе за три года. – Конечно, с деловой точки зрения устраивать показы в Лондоне бессмысленно, хотя с точки зрения резонанса такой показ вполне оправдан».[859] На приеме после показа Кейт Мосс сфотографировали рядом с Наоми Кэмпбелл и Аннабелл Нейлсон, которая, по словам одного очевидца, «добилась немыслимого и затмила своих прославленных подруг-моделей, появившись в его [Маккуина. – Э. У.] зеленом винтажном платье из коллекции Givenchy».[860]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
