А в небе раскрывались чудовищные бело-серые бутоны, и из них опускались воронки смерчей из снежного крошева.
– Опять они? – Харальд вытащил меч. – Жаль, что нет с нами больше Тридцать Седьмого.
Да, сиран не придет на помощь, не явятся из горячей пустыни его сородичи.
Колышущийся хобот, окутанный белой дымкой, коснулся тропы перед путниками, загораживая путь. Еще два спустились позади, отрезая дорогу к отступлению, один повис сверху.
«Опять будут уговаривать?» – с тоской подумал Олен.
Гости любили поговорить или последний человек из рода Безария чем-то был настолько важен для них, что они всегда сначала прибегали к словам, прежде чем в ход шла грубая сила.
И что делать ему? Ледяной клинок тут бесполезен, пускать в ход Сердце Пламени опасно. Слишком мало осталось сил, велик риск исчерпать себя до дна и навечно остаться на Верхней Стороне, улететь туда и не вернуться, попасть в рабство к ее невообразимым владыкам.
Но если не отбиться, то погибнут все, в том числе и Бенеш. И семя, к которому он так стремится, не прорастет. Алион окажется в руках чудовищ с глазами изо льда, станет мертвой пустыней.
– Слушай же! – загрохотал сверху голос, одновременно холодный и яростный, полный злобы и равнодушный. – Последний шаг остался тебе до великого преображения, и ты еще можешь…
Олен не стал слушать, что скажет посланец дальше, он хорошо представлял, какие речи ведут подобные существа. Он поднял руку с Сердцем Пламени и отдал приказ. Струи бело-оранжевого огня рванулись вверх, пронзили туманный столб в десятках мест, едва не разорвали в клочья.
Голос пресекся, сменился неразборчивым бульканьем.
– Так его! – рявкнул Харальд, и бросился вперед, к тому гостю, что загородил путь.
Всего на полшага отстал от него Андиро Се-о.
Олен напрягся и, словно последние капли из бурдюка, выдавил из себя оставшиеся в теле силы. Кольцо исторгло нечто похожее на пламенный клинок. Тот обратил пострадавшего ранее посланца Нижней Стороны в облако пара. Сам же Рендалл рухнул на четвереньки и едва удержался от того, чтобы не уткнуться носом в землю.
Мышцы дрожали, сердце билось вяло, по телу расползалось онемение.
– Куда, идиоты?! – крик Ан-чи донесся словно издалека, но он помог Олену приподнять голову.
Харальд и Андиро Се-о ударили гостя одновременно, и меч с топором прошли сквозь его тело, не встретив сопротивления. А сам посланец стал толще, метнулись в стороны вихри щупалец. Странник по мирам успел отскочить, а вот гном угодил в одно из них.
Кожа его покрылась инеем, по ней побежали крохотные трещинки, из разрывов полезли кристаллики льда.
– Мерзость! – Саттия одну за другой выпустила две стрелы, но их порывом ветра отшвырнуло в сторону.
Андиро Се-о рухнул, со звоном развалился на куски. Упал топор, сжатые на рукоятке руки так и не разжались, посыпался красный порошок, в который превратилась кровь гнома. А гонец медленно поплыл вперед, раскачиваясь из стороны в сторону, точно змея перед атакой.
Судя по всему, с другой стороны надвигались двое его сородичей.
План их был прост – зажать роданов собственными телами и заморозить насмерть.
«Встань!» – приказал Олен сам себе и попытался распрямиться. Но тело словно не услышало команды, мускулы остались вялыми, расслабленными, а дрожь в руках и ногах только усилилась.
Неимоверным напряжением сумел немножко приподняться, но перед глазами потемнело, и он едва не рухнул в беспамятство. Ледяной клинок потянул тело к земле, словно повешенный на шею мельничный жернов.
– Я возьму одного, а ты попробуй остановить тех двух! – рявкнул Ан-чи, не особенно надеявшийся на меч Харальда, лук Саттии и верно оценивший, что от Рендалла сейчас никакого толка.
Олен видел, как отступает странник по мирам, как шипит и выгибает спину оцилан, и понимал, что ни тот, ни другой сделать ничего не смогут. Против них бились существа, не уступавшие в мощи титанам, и простое оружие, клыки и зубы были здесь совершенно бесполезны.
Настал момент показать себя магам.
В затылок Рендаллу ударила волна жара, волосы на макушке встали дыбом, а земля качнулась. Нечто округлое, сверкающее вывалилось из небосвода и обрушилось на гостя, как объятая пламенем скала. Раздалось шипение, столб из снега и тумана распался, струи метели хлестнули около земли.
Рыжий сделал шаг вперед и резко вырос в размерах, прикрывая хозяина своим телом. Шерсть его засияла чистым золотом, но свечение это тут же потухло, будто на светильник повесили кисейный платок.
Когда оцилан уменьшился, стало видно, что тропа завалена снегом, а посланец вновь сделался единым целым.
– Вот зараза… – в голосе Ан-чи прозвучала досада, – а попробуем вот так… Харальд, увидишь сердце – бей!
Новое заклинание породило судорогу, прошедшую по телу гостя от вершины до подножия. Туманный вихрь перекосился, низ его разделился надвое, образовав ноги. Выше середины сформировались два ответвления – руки, а над ними обозначился шар головы.
И при этом посланец стал ростом всего в десяток локтей.
Восставший Маг дал врагу плотное тело, и тем самым ненадолго, на несколько мгновений сделал его уязвимым.
Харальд атаковал с невероятной скоростью, какую не выдержат никакие мышцы и связки. В этот удар он вложил весь талант и опыт тысячелетий, за которые ему приходилось сражаться с самыми разными существами. Меч блеснул и вонзился туда, где у роданов находится сердце.
Миг, и последовал второй удар, чуть выше, в горло…
Из ран полезло нечто пузырящееся, белое, похожее на кипящее молоко. Гость зашатался и принялся медленно заваливаться назад. Саттия победно закричала, Рыжий метнулся вперед – добивать.
А Олен нашел силы подняться на ноги и глянуть, что творится за спиной.
Бенеш стоял, держа руки перед лицом, и от его ладоней исходили сотни тонких вибрирующих нитей. Они опутывали тела гостей, точно сеть – пойманных рыбин, и те бились, норовя освободиться. Фигуру молодого мага окаймляло призрачное изумрудное пламя.
– Ты как? – Саттия оказалась рядом, с тревогой заглянула в глаза, и придержала Рендалла за локоть.
– Ни… ничего, – соврал он.
Стоять удавалось вполне уверенно, но он понимал, что если сделает шаг – свалится.
– Помогите ему… – вторая фраза получилась лучше, разве что потекшая изо рта кровь испортила все впечатление.
Откуда она взялась, Олен понять не мог. Боли не было, только жуткая слабость.
Бенеш свел руки поближе, нити завибрировали чаще, а гости забились сильнее. От них повалил красноватый, пронизанный синими искрами дым, замелькали в нем лиловые вспышки.
– Держи, я сейчас! – Ан-чи вытер лоб и принялся с невообразимой скоростью рисовать знаки Истинного Алфавита.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
