Особенно в это утро. Я собиралась устроить себе отдых и наконец выспаться, но сумела только приготовить тост и кофе. И я даже не успела поесть, когда голоса снова нетерпеливо зазвучали.
Я могла отгородиться от них, но тут ветер за окном завыл, пробился сквозь раму и окружил меня холодом. Я вздохнула:
— У тебя все равно нет выбора.
Так оно и было.
XV
Она думала провести часок в конюшне с лошадьми, но отказалась от этого плана, когда увидела Кирсти и Рори, которые стояли у стены конюшни очень близко друг к другу и о чем-то разговаривали. София ни за что на свете не нарушила бы их уединения, поэтому развернулась и пошла в другую сторону, пока ее не заметили. Стараясь ступать как можно тише, чтобы не отвлечь пару, она снова обошла солодовню и прачечную.
Полковник не ошибся — пошел снег. Над садовой стеной белели отяжелевшие ветки уснувших деревьев, а дальше она увидела тонкий дымок, спиралью поднимающийся в небо из трубы лачуги в конце сада. После приезда в замок капитана Гордона на прошлой неделе Билли Уик на глаза ей не попадался, и у нее не было желания встречаться с ним сейчас, поэтому ее охватила тревога, когда она заметила его скрюченную фигуру, черную на фоне заснеженного куста, тянувшего узловатые ветки к горам, словно спасаясь от свирепых ветров, дующих со стороны холодного Северного моря.
София и сама решила спасаться. Она ускорила шаг, миновала прачечную и уже завернула за угол кухни, когда другое движение в саду заставило ее остановиться и присмотреться повнимательнее. Билли Уик был не один. Другой человек, намного крупнее садовника и лучше защищенный от холода (плотный шерстяной плед был накинут наподобие плаща на его голову и плечи), подошел к садовнику. Не узнать его было невозможно. «Непонятно только, — подумала София, — зачем капитану Огилви мог понадобиться Билли Уик».
Разговаривали они несколько минут, и брови Софии сомкнулись еще теснее, когда мужчины сделали движение руками и какой-то непонятный предмет перешел от одного к другому.
Лишь после того как мужчины разошлись, исчезнув из ее поля зрения, она сообразила, что капитан Огилви, возвращаясь по дорожке в дом, может натолкнуться на нее, и поспешила прочь. Шагать ей пришлось по лодыжки в снегу, но шла она быстро, а в плащ куталась, чтобы согреться от холода не только внешнего, но и внутреннего.
Полковника она, как и ожидала, нашла в библиотеке. Когда София вошла, он посмотрел на нее поверх страниц книги, которую читал, и улыбнулся.
— Вернулись так скоро? А я думал, с вас на сегодня хватит поражений.
Не глядя на шахматную доску, она выпалила:
— Можно с вами поговорить?
Он настороженно выпрямился, как будто понял, что у нее неотложное дело.
— Да, разумеется.
— Не здесь, — сказала она, зная, что Огилви скоро вернется и, как всегда, зайдет сюда посидеть. Ей требовалось место уединенное, где никто не помешал бы разговору. Вновь нащупав толстые складки своего плаща, она вдруг спросила: — Не хотите прогуляться со мной?
— Что, сейчас? Во дворе?
Она кивнула. Покорно подняв брови, полковник Грэйми последний раз посмотрел на огонь в камине и закрыл книгу.
— Хорошо. Куда пойдем?
На вершине утеса снег был не такой глубокий, потому что ветер гнал его оттуда на дальний от берега склон, где он укладывался длинными заносами и за долгий день успевал подтаять. Стемнеть еще не успело, но час был поздний, и длинные густые тени сплетались в сплошное темное пятно под облепленными снегом ветками деревьев, обступавших ручей. Запах горящих дров, исходивший из труб окрестных домов, показался Софии знакомым и приятным, а белый дым, завивавшийся в морозном воздухе над лесом, походил на пар ее дыхания.
Они прошли между домами и поднялись на продуваемый холм за ними. Оттуда спустились на широкую желтовато-коричневую песчаную полосу берега. Песок под ногами показался ей твердым, совсем не похожим на мягкий, рассыпчатый летний песок. На припорошенных снегом дюнах кое-где виднелись пучки рыжей травы, которые кланялись и извивались под порывами ветра, бросавшего на берег морские волны.
На всей этой длинной и широкой песчаной дуге, кроме них, не было ни души. Никто не смог бы подслушать их разговор. И все же София продолжала идти вперед, ища не уединения, а наития.
Все время, пока они шли по дорожке, она мучительно пыталась понять, как лучше ему сказать о том, что она считает капитана, его друга, не тем, за кого он себя выдает. Тут простых слов недостаточно, София понимала это, и, возможно, она бы и вовсе не стала затевать этот разговор, если бы сильное и тревожное чувство, будто то, что случилось, произошло не впервой. Наконец она решила, с чего начать, и заговорила:
— Когда ваш племянник жил в Слэйнсе, он как-то рассказал мне о своих похождениях с Саймоном Фрейзером.
Глаза полковника наполнились живым интересом.
— Вот как! И что же именно он вам поведал?
— Что король прислал их сюда, чтобы узнать, сколько человек встанет под его знамена, если случится восстание, и встретиться со всеми преданными делу дворянами в Эдинбурге и среди горцев.
— Сюда его направила мать короля Якова, Мария, потому что она ценит его. Он об этом говорил?
Она покачала головой.
— Да, он парень скромный, но это правда. Скажу вам, что, когда Фрейзер вернулся во Францию без Джона, это до того опечалило королеву, что она назвала Фрейзера убийцей и недолго думая бросила его в темницу. Королева Мария не забывает своих любимцев.
Она не знала, что Мори был любимцем королевы, и это известие наполнило ее гордостью, но отвлекаться от темы разговора ей не хотелось, и она бы заговорила снова, если бы ее не опередил полковник Грэйми:
— Королева ошибалась насчет убийства. Вина Фрейзера только в том, что он сбежал, как крыса, не сказав Джону ни слова о своем отъезде, из-за чего Джону пришлось прятаться несколько месяцев, прежде чем он нашел способ вернуться во Францию самостоятельно. Если б я не уехал раньше, я бы помог ему.
София повернулась и растерянно повторила:
— Вы вернулись раньше?
— Да, — ответил он, и добавил так, будто это было общеизвестным фактом: — Я приехал сюда вместе с Фрейзером и Джоном по приказу из Сен-Жермена. Он разве не сказал вам, что с ним приезжал дядя? — Ответ, как видно, слишком явно отразился на ее лице, потому что он с улыбкой промолвил: — Нет, не сказал. Джон — малый неразговорчивый. Тайны хранить умеет. — Он отвернулся и посмотрел на беспокойное море, из-за чего не заметил, как переменилось ее лицо. — А он сказал вам, что Саймон Фрейзер был предателем?
