— Я всё решу, — процедил Сергей сквозь зубы.
— Не сомневаюсь, — съязвила Настя, и вдруг поняла: — Я, кажется, не первый раз сегодня это говорю.
После обеда появился Лер, выглядел помятым и усталым, рассказал, что ночь у него выдалась тяжёлая, дома он появился только в семь утра, и поэтому решил устроить себе выходной.
— На сегодня никаких клубов, сумасшедших барменов, ди-джеев и музыки. Полная тишина.
В итоге, вместо полной тишины и отдыха, они с Маркеловым решили выпить пива, а Настя, которой так и не удалось выяснить у мужа, что он собирается делать с угрозами бывшей любовницы, разозлилась и не сказала им ни слова, когда они собрались уходить.
— Чего-то Настёна смурная, — заметил Лер. — Поругаться успели?
Сергей в который раз оглядел старенькую, покосившуюся беседку, в которой они устроились, на заросли сирени неподалёку посмотрел, потом сделал большой глоток пива из бутылки и рукой махнул.
— Семейная жизнь, чтоб её.
Федя хмыкнул.
— Это да. Мне не рассказывай.
— Как вы здесь живёте, Федь?
— Да нормально живём. Всё, как всегда. Все переженились, детей нарожали. Андрюха Бочкин сидит, — Лер качнул головой. — Давно сидит.
— За что?
— Да там тёмная история, тачки они, что ли, угоняли, разбирали потом. Говорят, ему потом ещё за что-то добавили. Да он всегда с башкой не дружил!
— А остальные?
— Нормально вроде. Почти все здесь.
Маркелов бутылку в руке покрутил, принялся разглядывать этикетку.
— А Аверин?
Федя понимающе улыбнулся.
— Здесь. Он, правда, у жены живёт, но к мамаше частенько наезжает.
— Особенно, в последнее время, да?
Лер поскрёб заросший щетиной подбородок.
— И что я тебе должен сказать, Серёг?
— Да ничего не говори, я сам знаю.
— Ладно тебе. У тебя Настёна такая… Куда Аверину до неё? Не допрыгнет. Нет, серьёзно. — Фёдор развернулся к Сергею. — Я её как увидел, даже не сразу узнал. Королева. Бегала, вон как Вика ваша, с косичками: «Я не рыжая, я не рыжая!», а сейчас глаз не отведёшь.
Маркелов словно через силу улыбнулся.
— Да, она у меня умница.
— И красавица.
— Знаю.
— И нечего тогда лаяться. Ольга вон, покой потеряла, как её увидела. — Лер хохотнул, а Сергей заинтересовался.
— И Ольга здесь, не уехала никуда?
— Да куда она уедет? Здесь, с мужем живёт.
— Они встречались?
— Ну да. Настя не рассказывала? — Головой осуждающе качнул. — Гляжу, вы всерьёз поругались.
— Помиримся, — проговорил в сторону Маркелов.
— Хочешь, моё мнение? Раз уж сам спросил.
Сергей ухмыльнулся.
— Ну, раз уж спросил.
— Вот я и скажу. Не парься ты из-за Аверина. Столько лет ведь прошло. Да и Настька сама… Серёжа занят, у Серёжи суд, Серёжа устаёт. О чём тут можно говорить? Вы уехали тогда, и молодцы. Всё по-своему сделали, а уж кто тут обиженным остался… Санёк сам виноват, упустил. Думал, что она всю жизнь за ним бегать будет, как собачка. Как в семнадцать бегала, так и в тридцать три будет. Расслабился, а ты подсуетился.
— Я не суетился, Федь, просто так вышло.
— Да какая теперь разница?
— Никакой, — согласился Маркелов. — Надеюсь, что все также считают. — Он руку в сторону откинул, устроив её на перилах беседки, снова к бутылке приложился.
— Любопытно всем. И Сане тоже любопытно. Вы десять лет сюда носа не казали. Как уехали тогда молчком, и всё. Его тоже понять можно, он хочет знать, почему его бросили. Он ведь тогда реально башкой поехал.
Сергей взглянул с настороженностью.
— То есть?
— Ну, страдал. Пил, несколько месяцев, наверное. Мамаша его прямо за голову хваталась. Слушай, Настькины родители ещё здесь были. Не рассказывали?
Серёжа не ответил, смотрел вдаль и думал. А когда понял, что Лер от него ждёт ответа, головой покачал.
— Может, и правильно делали, что не рассказывали, — не стал спорить Фёдор. — Зачем?
— Я приезжал, когда бабушка умерла, на похороны, но мне как-то не до любопытства было. Кто, что…
— Это давно было.
— Давно.
Фёдор вдруг усмехнулся.
— Вон у вас, принцесса, о ней и надо думать, а не о том, что десять лет назад было.
Сергей голову повернул, увидел дочь, появившуюся на тропинке и вприпрыжку приближавшуюся к ним. Как только подошла, он тут же сделал выговор:
— Мама не говорила тебе, что за дом нельзя ходить одной?
— Говорила. — Вика уцепилась руками за поручни беседки и повисла на них. — Но я же знала, что ты здесь.
— И всё-то ты знаешь.
Вика подошла и присела на его колено. Сергей в её лицо вгляделся, потом поправил золотую серёжку на мочке её ушка, заметив, что та сбилась немного в бок, прядь рыжих волос за ухо заправил. Дочка его за шею одной рукой обняла, выглядела довольной, и Сергей её в щёку поцеловал.
— Зайчик мой солнечный.
— Вся в маму, — поддакнул Лер, пива отхлебнул, потом протянул девочке кусочек вяленой рыбы.
— Красивая, — легко согласилась Вика, насмешив мужчин.
— Ты в какой класс-то пойдёшь, красивая? — поинтересовался Фёдор.
— В третий.
— Ещё учиться и учиться.
— Я люблю ходить в школу.
— Да? Ну, тебе можно, у тебя родители умные.
Маркелов усмехнулся.
— Пап, давай сходим к дяде Феде в клуб. Я так хочу посмотреть!
Лер с готовностью кивнул.
— Приходите.
— Я хотел тебя в деревню отвезти через пару дней.
— А мы завтра сходим!
— Упрямая.
— Ну, пап!..
— Ладно, посмотрим. Иди давай к дому ближе, я попозже приду. Мама чем занята?
— По телефону с тётей Лидой говорит.
На лицо Сергея набежала тень. Ясно, его обсуждают. Сейчас подружка жены её ещё накрутит, и вообще хоть домой не ходи.
Они с Лером просидели в беседке ещё около часа. Только когда заметили шатающуюся вокруг молодёжь, решили, что пора уступить им их законное место. Собрали пустые бутылки, мусор, и, посмеиваясь, пошли прочь, вспоминая, что когда-то занимали беседку по праву, а сейчас вот от взрослых проблем в ней убежище ищут. Потом Фёдор начал про Кристину рассказывать, вроде бы даже хвалился и сам себе завидовал. И удивлялся, что у девушки так много достоинств, а он их, кажется, и не замечал, пока перечислять не начал.
— Надо жениться, — ответственно заявил Маркелов, а Лер фыркнул.
— Ещё удостовериться надо, что эти достоинства со временем не исчезнут.
— И долго проверять будешь?
— Откуда же я знаю? Время покажет.
— Или Кристина тебе фигу покажет, когда ей надоест.
Фёдор усмехнулся.
— Ничего подобного, я способ знаю отличный, как женщин успокаивать. Хочешь, расскажу, раз уж ты сам додуматься не можешь.
