Веранда была освещена приятным желтоватым светом. Ветер шевелил листья растений и длинные изогнутые воздушные корни. На заднем плане виднелся санитарный автомат. Одно из его щупалец обвивало запястье старика. Старик сидел в тени, глубоко утонув в подушках кресла. На лице его было выражение удовлетворения. Лицо его было повернуто в сторону окрестностей города, к ниткам акведуков, исчезающих в горах, куполам воздухохранилищ, каменным садам с постным блеском минералов.
Старик был мертв.
Санитарный робот сообщил об этом в централь.
В централи защелкали реле. Начали вращаться барабаны с магнитной лентой. Миллионы транзисторов распределяли импульсы. Напряжение ориентировало ядра микрокристаллов. Возникла такая схема, какая еще не возникала ни разу.
Централь работала. Она проверяла всю информацию, искала приказы. Тщетно. Ситуация была совершенно новой.
Ток все время искал новый путь. Электроны концентрировались то тут, то там. Вспыхнула и замигала одна из красных лампочек — короткое замыкание.
Централь направила по проводам сигнал. Стрелки измерительных приборов качнулись к красным делениям, потом упали до нуля. Немного спустя по проводам снова пошел ток…
Централь отозвала глайдер. Она прекратила работу службы погоды. Она прервала транспортные поездки гирокаров. Она сконцентрировалась на проблеме…
Существовало два варианта.
Первый — оставить город в покое. Остановить снабжение энергией. Прекратить все работы. Покончить со всем. Второй…
Централь посыпала сообщения, одно за другим. Киберкухни были перенастроены на машинное масло, электричество и бензиновую смесь. Служба погоды, замеряющая освещенность, температуру и влажность, была приспособлена для добычи алюминия, хрома и производства стали. Гирокары доставляли с гор руду, а фабрики изготавливали все новые и новые машины. Защитные устройства ограждали их…
Город продолжал жить дальше — только теперь для себя самого.
Пер. с нем. В.Полуэктова
ЗДАНИЕ
Голубое солнце опускалось за горизонт, и победно поднималось красное. Между ними крышей выгнулась гигантская фиолетовая дуга.
Фонтейн маршировал вместе со всеми в колонне. Колонны — изгибающиеся серые прямоугольники — двигались со всех сторон к одной точке на западе — к мосту, что связывал город с островом. Вокруг колонн суетились роботы-полицейские, регулировавшие движение.
Фонтейн был каменщиком. Он умел укладывать принесенные носильщиком камни, один на другой. Лопаткой он бросал пластиковый раствор на стену и укладывал камень за камнем.
Во время работы никто не разговаривал. За рядами работающих безостановочно сновали роботы-инспекторы. Только в свободное время, в короткие часы голубой ночи, остававшиеся перед сном, они могли поговорить обо всем — о здании, которое они строили, о том, как они будут в нем жить, когда оно будет закончено, и как станет тогда хорошо. Сейчас жилых помещений хватало едва-едва, но каждый имел свою личную площадь. Их работа обещала жилье в изобилии.
На этой стройке работало уже несколько поколений и, наконец, здание должно быть скоро закончено. Когда? Через десять лет? Через двадцать? Фонтейн однажды спросил об этом робота-инспектора и был наказан тремя ночами холодного ареста.
Он стоял на подмостках и укладывал камень за камнем. Перед ним открывался широкий обзор, но Фонтейн видел только эти серые стены — где выше, где ниже. Повсюду на подмостках работали люди, а внизу с большими коробами сновали носильщики камня.
Сколько Фонтейн себя помнил, он был здесь каждый день. Он никогда над этим не задумывался, но сейчас, тайком озираясь и разглядывая эти бесконечные стены, он вдруг представил себе это здание чем-то нестерпимо отвратительным, и в голове пронеслась преступная мысль: разрушить фундамент и сравнять эти стены с землей — и вести беззаботную жизнь в старом городе! Но эта мысль скоро улетела. С каким-то чувством вины Фонтейн повернулся к своим камням и начал работать с двойным усердием.
Фиолетовая заря над городом возвестила утро — бледнели последние красные лучи, разгоралась голубизна дня.
Люди маршировали на восток — к мосту, к острову, к месту их работы. Они не знали, что находится по ту сторону острова, да этим никто и не интересовался. Не было времени. Вечером после работы они уставали так, что хватало сил лишь взять в роботокухне свой ужин и свалиться в постель.
Хасан был рабочим. Он выбивал камни из стены. Очень трудная работа, потому что камни склеены твердым, как стекло, раствором. Но это все-таки лучше, чем быть одним из носильщиков, которым приходится целыми днями таскать эти камни на рабочие площадки.
У Хасана было приятное чувство, что он делает важную работу. Ему не нужны роботы-полицейские, постоянно контролирующие рабочих. Где бы его ни поставили, он делал свою работу, выполнял свой долг. Хасан уселся на помост и ударил молотком по зубилу. В голове витали какие-то смутные мечты о том времени, когда это место освободится, и здесь расположатся гидропонные сады. Продовольствия сейчас хватало только для строго нормированных рационов — тогда они будут есть и пить в свое удовольствие — всего будет в изобилии.
Навалившись всем телом, Хасан выбил еще один камень, тот упал в подхватывающую сетку, и вот уже носильщик уложил его в свой короб.
Хасан смахнул со лба пот и поглядел через свою стену на иззубренные края других, где трудились его товарищи. Какой же высоты были эти стены в самом начале? 9 его мозгу проскочил импульс, абсурдная идея, какое-то видение — ужасающе отчетливое: эти стены продолжают строить, все выше и выше, соединяют в одно гигантское, царящее над всем вокруг сооружение, с башен которого можно охватить взглядом весь остров!
Но ему тут же стала ясна бессмысленность этого видения, и Хасан опять взялся за зубило, еще немного колеблясь, но не медля — с уверенностью человека, за которого думают другие.
Пер. с нем. В. Полуэктова
Джо Холдеман
26 ДНЕЙ НА ЗЕМЛЕ
14 апреля 2147 года. Я решил начать дневник. К сожалению, сегодня не произошло ничего выдающегося.
15 апреля. Сегодня тоже ничего интересного. Только регистрация.
16 апреля. Какой смысл писать? Только зря расходовать бумагу. Кроме того, при отлете с Земли мой дневник отберут у меня и скорее всего используют вместо туалетной бумаги. Все же я решил продолжать записи.
Сегодня тоже не произошло ничего экстраординарного. Я заполню эту страничку своими биографическими данными, которые, несомненно, будут иметь огромную ценность для будущих историков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
