Читаем без скачивания Новый штамм (СИ) - Лим Дмитрий

— Ира! Оно направляется к вам!

Позади меня раздался звук: дверь открылась. Но это не имело значения.

Я уже мчался вперед со всей возможной скоростью, поворот поставил бы меня в ужасное положение. Я могу двигаться только вперед. Мое левое плечо было беззащитным. Когда кажется, что добыча собирается нанести удар, я падаю вниз и атакую ее ногу. Тактика была эффективна раньше. Жертва сделала шаг вперед. Его верхняя часть тела дернулась. Оно собиралось атаковать.

Я упал. Но вместо того, чтобы уклониться от копья или попасть в мою сумку, как я и ожидал, оно вонзилось мне прямо в плечо.

— Я уже видел, как ты это сделал, урод!

Я потерял равновесие, упал на землю. Добыча использовала весь свой вес, чтобы надавить на свое копье, воткнутое мне в плечо. Я поднял руку.

Но жертва наклонилась под углом, ее ноги были слишком далеко, чтобы рубить. Вместо того, чтобы атаковать, я должен стоять. Находясь на земле, так все жертвы умирают для других. Я не могу оставаться внизу.

Я оттолкнулась от земли, поднимая свое тело. Добыча изо всех сил старалась удержать меня: хрюкала, переминалась со своей тяжестью. Затем оно закричало.

— Чего вы, ребята, ждете!? Атакуйте!

Даже если другие мои глупы, я действительно не возражал бы, чтобы они были рядом прямо сейчас. Добыча набросилась на меня, пронзила меня, целясь в мои конечности. Правая сторона моего тела была защищена моим щитом. Уцелели только правая рука и спина. Копья вонзились мне в ноги. Дополнительная одежда, которую я носил, помогла.

Вместо того, чтобы пронзить мои конечности одним ударом, потребовалось два или три удара. Мне хотелось свернуться клубочком, защищать свои конечности. Но это был неверный путь. Свернуться калачиком означает смерть. Я перевернулся на левый бок, выдернул копья из ног, раздавил копья в левой руке под своим телом, оставив их деревянные обломки внутри.

Я пнул копья, вонзившиеся мне в ноги, поднял щит, чтобы защитить голову от летящих к ней копий.

Мой живот был проткнут. Мои бедра тоже. Я использовал левую руку, чтобы подтолкнуть туловище вверх, подогнув ноги под себя. Моя правая нога двигалась не так, как мне хотелось. Но этого было достаточно. Я выпрямил левую ногу, подпрыгнул в вертикальном положении. Я не собирался умирать на земле, как добыча. Копье вонзилось мне в бок слева. Я схватил его правой рукой, рванул вперед, подтягивая добычу к себе. Я нанес удар ножом в левой руке, целясь ему в шею. Я промазал, попал ему в спину. Я поднял нож, снова ударил, снова и снова, пока не нашла свою цель, игнорируя копья, пронзающие мои ноги и спину. С этой добычей передо мной были открыты только мои ноги и спина.

Добыча обмякла, упала вниз. Вместо того, чтобы уменьшаться, количество копий, пронзающих меня, увеличивалось. Остальная добыча прибыла. Я слишком долго вырывался из полукруга.

Моя правая нога не реагировала. Я мог сдвинуть ее. Но она не выдержал моего веса. Я даже больше не могу бегать. Я не могу приблизиться к добыче. Я уронил нож, переложил копье, которое схватил правой рукой, в левую. Щит и копье, разве не так поступила добыча? Хотя, у других тогда не было копий, чтобы поразить добычу.

Копья жертвы целились в незащищенные места. Дополнительная одежда действительно помогла. Если бы не она, я был бы в еще худшем положении. Но все равно было очень плохо. Я хромал назад, отражая удары копья своим щитом, нанося удары, когда мог. Ни одна из моих атак не достигла. И на каждую предпринятую мной атаку четыре атаковали в ответ. Приходится прижиматься спиной к стене, ограничивать удары только левым боком. Хорошо, что я не успел далеко убежать. Было бы лучше, если бы я прошел через это. Но эта ситуация еще не тупиковая.

Стена была всего в нескольких шагах.

Но эти шаги были самыми трудными, которые я когда-либо предпринимал. Мне пришлось использовать свой щит, чтобы поддерживать свое тело, заменив им правую ногу. Это делало меня еще более уязвимым для атак. Но жертва была настороже, не напала, как я ожидал. Они не хотели получить ответный удар. Они снова окружили меня полукругом. Дверь, она была открыта.

Я не расслышал. Добыча, должно быть, вышла из него, присоединившись к атакам. Шанс.

— Почему бы тебе просто не умереть!?

— Шеф, нет!

Добыча бросилась ко мне слева, атакуя в одиночестве. Я поднял копье. Если бы он мог ударить меня, я мог бы ударить его. Я ждал, пока он ударит меня, чтобы нанести ответный удар.

— Сейчас, Вэл! — закричала бегущая добыча.

Тень упала на мое поле зрения справа. Я повернул голову. Добыча вышла из двери. Он держал металлическую палку. Металлическая палка направилась к моему лицу. Он врезался в меня, откинув мою голову назад и впечатав в стену. Если бы я не носил свой купол, это бы меня точно убило. Моя левая рука была проколота, мое копье вылетело из моей руки. Добыча с металлической палкой снова ударила меня по голове. Я поднял правую руку. Но он пнул край моего щита, заставив мою руку опуститься, а затем снова ударил палкой по голове. Я упал в неудачной позиции, мой щит зацепился за спину. Черный козырек на моем куполе раскололся, пропустив солнечный свет.

Добыча стояла надо мной с поднятой палкой, готовой нанести удар прямо мне в лицо, разбивая мой череп, разрушая мой мозг. Но почему-то этого не произошло.

— Вэл! Что делаешь!?

Добыча на мне сверху уронила металлическую палку. Единственное, что я мог пошевелить, это левая нога. Но ничего полезного я с ним сделать не смог.

Добыча схватила меня за голову, впилась пальцами под мой купол, сорвала его. Он хотел гарантировать убийство, убрать мою последнюю форму защиты. И я ничего не мог сделать, чтобы остановить это.

— Д… Денис?

Добыча сказала что-то, чего я не понял. Но это звучало знакомо.

— Вэл?

Что-то пошло не так.

Добыча, пригвоздившая мою левую руку своим копьем, тоже это поняла. Добыча на мне была ненормальной.

— Вэл, слезь!

— Главный… Этот умный… Нет, этот человек, он… Мой брат.

Я не знаю, как долго меня здесь держат. Добыча связала меня веревками, не давала двигаться. Поместила меня в здание. Та же добыча, Дима-Вэл, как говорият другие, входит, кормит меня мясом из моей сумки, разговаривает со мной. Казалось, оно знало меня раньше, когда я был еще добычей. Он зовет меня Денисом, мое имя. Меня зовут Денис. Каждый день я выпиваю чашку яда. Это медленно убивает меня. Но я не могу отказаться. Жертва говорит мне, что если я откажусь, другая жертва придет, чтобы убить меня. Я не понимаю.

Зачем убивать меня медленно, но угрожать убить меня быстро, если я откажусь?

Добыча называет яд лекарством. Я знаю, что это ложь. Напиток ослабляет меня. Но вкус знакомый. Возможно, это не яд для добычи. Однако для меня это так. Мои конечности менее чувствительны. У меня в глазах все расплывается. Мое обоняние, слух, оба притуплены.

Даже мое чувство вкуса ослабевает. Мясо не такое вкусное. Он не сдерживает голод так, как раньше. Мне нужны мозги. Но добыча не будет кормить меня ими. Во-первых, я не могу с ним общаться. Он пытался заставить меня писать слова, как в открываемых кирпичах — книгах, как их называет добыча. Это должно было быть возможно. Но я не могу.

Читать легко. Пишу, не умею формулировать мысли, формулировать слова. Это похоже на разговор. Я не могу этого сделать.

Добыча пытается учить меня. Я пытаюсь выучить. Но это не имеет смысла. Я что-то учу, и забываю это в следующий раз. Это яд. Это разъедает мой разум. Я не понимаю.

Почему жертва хочет общаться со мной, пока я умираю? Почему оно тратит на меня время, когда оно меня убивает? Разве у него нет дел поважнее? Я не знаю. Добыча заботится обо мне. Мы, должно быть, были рядом, знали друг друга. Он рассказывает мне истории обо мне. Мы жили вместе в группе с двумя другими жертвами, мамой и папой, точнее, наши матери быди сестрами. Но я умер. И это не так.

Мне не сказали, как. Я не могу спросить. Я ничего не могу сделать. Я теряю время. Но действительно ли я могу что-то сделать, когда время моей смерти диктует добыча?