ритуалистику ассимилировали. Однако боги, разрозненные и грызущиеся между собой за власть, периодически совершали ошибки, например так тёмным эльфам досталась магия крови. Этому предшествовал раскол среди самих эльфов — каста воинов никак не могла ужиться с кастой жрецов и всё время норовила подмять власть под себя. Две сестры-богини эльфов также поссорились, и в итоге темные эльфы, каста воинов, оказались изгнаны в горы, где вступили в столкновения с дварфами, и магия крови как раз и была тем козырем, который по логике богини, могла помочь уравнять шансы. И разумеется, в силу ксенофобии и недальновидности, она не обратила внимание на тот факт, что подобие порождает подобие. Все расы, являющиеся детищами богов наследовали и пытались улучшить качества, уже имеющиеся у людей, но в силу эволюционных различий они были узкоспециализированы, и не могли осваивать смежные области магии, а вот люди, как перворожденные, чьей основной характеристикой являлась быстрая адаптация ради выживания — могли, и зачатки той или иной магии у них были уже давно, вот только неструктурированные, интуитивные и малоизученные. Основание Магической Академии усилило научную работу в этой области, и если раньше магию крови применяли в основном для поиска пропавших и наложения проклятий, то едва под неё завели мощную теоретическую базу, как стал очевиден её потенциал. Практически сразу после этого дисциплины магии крови, демонологии, некромантии и шаманизма были исключены из списка изучаемых дисциплин, как сказал ректор, "для всеобщего блага", а жрецы Пантеона открыли охоту на "последователей тёмных искусств", часть которых примкнула к Тёмному Повелителю.
"По логике, люди должны были освоить магию крови почти одновременно с некромантией", — подумал Хартблид, на миг отрываясь от чтения и оглядываясь по сторонам. Всё спокойно, лишь Мара бродит по атриуму, с интересом рассматривая обстановку. Скелеты недвижно стоят вдоль галерей через равные промежутки, ещё парочка сопровождает Мару, заходя в комнату прежде неё.
После затянутого предисловия, автор приступил к описанию принципов парциальной магии, после чего Хартблид достал свою волшебную книжку и ласково погладил обложку. Эта вещь всегда с ним, а значит он имеет связь с ней на любом расстоянии. То же можно сказать и об армии мёртвых. То есть операция призыва связана как раз с этим. То, с чем ты взаимодействуешь, по логике, можно призвать. Нужно опробовать эту идею на практике, но позже. Сейчас куда более важна фраза Мастера о том что даже если книгу сожгут, маг всегда может её воссоздать. То есть материя — это форма, первична информация. И всё это должно работать и в другую сторону тоже!
Хартблид расхохотался, и его смех эхом прокатился по Атриуму. А затем он перебрал сенсорные нити, идущие к нему от скелетов и отжирающие неприлично много магии, остановился на той, от которой шел образ Мары, закрыл глаза и попробовал нечто новенькое.
"добавлена способность"
… Хартблид сидел на диванчике в комнате, куда только что в след за скелетами вошла Мара.
— Ой! Ты же был…
— Не обращай внимания, просто попробовал кое-что новенькое, — довольно ухмыльнулся Хартблид. — Как успехи?
— Похоже, когда сюда вошел тот человек, он попытался использовать какую-то магию на того железного краба, тому не понравилось и человека убили. А потом механизмы сошли с ума и начали убивать всё живое. Или он попытался использовать магию на ком-то из местных, а краб предположил что это какое-то заражение и решил всех убить чтобы избежать его. Я не знаю, тут полнейший бардак.
— Сейчас узнаем, — Хартблид проверил резерв энергии и сокрушенно вздохнув, решил идти пешком. — Нужно что-то сделать с этой долбаной магией… Её слишком мало.
— Ты только недавно поднял целую толпу нежити.
— Ага, и это было легко, потому что это была спящая нежить, израсходовавшая свой ресурс и вырубившаяся. Совсем чуток магии — и полсотни скелетов пополнили мою армию. Меня ждет чертовски много работы по приведению её в порядок, пока что они лишь источник костей. Интересно, как Тёмный Повелитель управлялся со своей армией, она-то была всяко больше. Хотя, у него была куча последователей-изгоев, может быть он всю рутину на них свалил…
— А кто такой Тёмный Повелитель? — с любопытством спроила Мара. — Он наверное как ты.
— Вряд ли. Это был могущественный живущий, чья армия противостояла Пантеону и его вассалам.
— То есть он был плохой?
— Не знаю, — Хартблид задумался. — Но вот то что он был умный мужик — это как пить дать.
* * *
Серые краски. Он шел по каменным плитам к двери, открываемой сенсором. Он знал, что сенсор реагирует на кровь, и распорол себе ладонь ножом, приложил — и дверь открылась.
Коридор, с шипением распахнувшие свои створки двери, и комнатка с двумя выходами и окном. Яркий свет. Человек за окном. Синий комбинезон, благообразное лицо.
— …Прояви терпение, пришелец из внешнего мира. Процедуру карантина нужно соблюдать, иначе в опасности окажется каждый из нас.
— У меня нет времени на это. Где-то здесь у вас хранится череп. Он мне нужен. Отдайте его и я уйду.
— Сожалею, но правила нельзя нарушать.
"Тупая непись!!!"
Ярость. Кровавый мост, призрачной дугой протянувшийся от вскинутой руки к говорящему.
— Ты откроешь дверь.
— Я открою дверь.
Шипение створок. Красный свет, рёв сирены, механический голос:
— Внимание! Нарушение карантина! Угроза заражения! Запуск процедуры зачистки…
Выдвинувшиеся по углам турели, дробный грохот и боль в раздираемом пулями теле. Последняя мысль. "Я не смог…". Выбегающие из своих отсеков люди, стрельба, крики, падающие тела, тускнеющий свет, темнота.
* * *
— Ясненько, значит он облажался именно таким вот дурацким образом, — пробормотал Хартблид, щелкнув череп мертвеца по лбу согнутым пальцем. — Долбоёбы, все они, и те кто это создал, и те кто должен был этим пользоваться. Ладно, нашла что-нибудь ещё интересное?
— Там одна комната интересная есть. Взглянешь?
— Ага.
— А заодно расскажи, что ты видел?
— Ну, как ты и сказала, этот придурок вошел в Дормы, ему сказали что он должен посидеть в карантине, он воспользовался магией чтобы приказать открыть дверь, что было воспринято как нарушение, и искин всех убил. Как-то это всё предельно тупо. Но в жизни многое предельно тупо.
