— Боб достал нож и захотел проверить, вправду ли у дезертиров в животах содержится желтая слизь. Я дал ему дракона и спросил, не устроит ли его этот желтый кружочек. Он попробовал монету на зуб и пожелал знать, что я хочу купить. Когда я ответил, он убрал нож и осведомился, напился я или спятил.
— Пусть думает что хочет, лишь бы доставил послание, — сказал Квентин.
— Доставит, не сомневайся. И встреча твоя тоже состоится, могу поспорить. Оборванец наверняка велит Крошке Мерис вырезать и поджарить с луком твою печенку. Зря мы не послушались Селми. Когда Барристан Смелый велит бежать, умный берет ноги в руки. Пока порт еще открыт, корабль до Волантиса найти можно.
Сир Арчибальд позеленел при одном намеке на море.
— Нет уж, хватит с меня. Я скорей на одной ноге поскачу в Волантис.
«Волантис, — подумал Квентин. — Потом Лисс… а там и домой. С пустыми руками. Выходит, что трое храбрых погибли зря».
Хорошо бы снова увидеть Зеленую Кровь, Солнечное Копье, Водные Сады, подышать горным воздухом Айронвуда вместо влажного зловония залива Работорговцев. Отец не скажет в упрек ни слова, но Квентин прочтет разочарование в его взоре. Сестра обольет его презрением, песчаные змейки доймут насмешками, а названый отец лорд Айронвуд, пославший родного сына защищать принца…
— Я вас не держу, — сказал друзьям Квентин. — Отец доверил это дело мне, а не вам. Я остаюсь, а вы добирайтесь домой по своему усмотрению.
— Тогда мы с Дринком тоже останемся, — тут же заявил здоровяк.
На следующую ночь к принцу пришел Дензо Дхан.
— Он встретится с тобой завтра, у рынка пряностей. Найди дверь с пурпурным лотосом, постучи дважды и скажи «свобода».
— Согласен. Со мной будут Арч и Геррис, он тоже может привести двух человек — не больше.
— Как скажете, мой принц, — ехидно ответил Дензо. — Приходите на закате и смотрите, чтоб «хвоста» не было.
Из Великой Пирамиды дорнийцы вышли загодя, чтобы без спешки найти нужную дверь. Квентин и Геррис опоясались мечами, здоровяк повесил на спину боевой молот.
— Еще не поздно передумать, — сказал Геррис на пути к рынку. В переулке разило мочой, неподалеку грохотала телега, перевозящая мертвых. — Костяной Билл говорит, что Крошка Мерис способна мучить человека месяц, не давая ему умереть. Мы надули их, Квент. Использовали их, чтобы добраться сюда, и перебежали к Нахарису.
— Как нам и было приказано.
— Оборванец хотел, чтобы мы сделали это только для виду, — заметил Арч. — Все остальные — сир Орсон, Хангерфорд, Дик-Соломинка, Уилл Лесной — до сих пор сидят в темнице по нашей милости. Лохмотнику это, думаю, не понравится.
— Ему нравится золото, — сказал Квентин.
— Жалко, что у нас его нет, — засмеялся Геррис. — Ты веришь в этот мир, Квент? Я не верю. Половина города считает того драконоборца героем, другая половина плюется от одного его имени.
— Гарза его звали, — сказал здоровяк.
— Гархаз, — поправил Квентин.
— Гиздар, Гамзам, Гугнуг — какая к дьяволу разница! По мне, они все Гарзы. Какой он драконоборец — поджарил дракон ему задницу, всего и делов.
— В храбрости ему не откажешь. — Сам Квентин вряд ли отважился бы выйти против дракона с одним копьем.
— В общем, да: погиб он и впрямь как герой.
— Где там — визжал, как свинья, — сказал Арч.
— Королева, если даже она вернется, до сих пор замужем, — заметил Геррис, положив руку на плечо Квентину.
— Тюкну короля Гарзу молотом, враз овдовеет.
— Гиздаром его зовут!
— Тюкну разок, никто и не вспомнит, как его звали.
«Они забыли, для чего мы здесь, — думал Квентин. — Дейенерис — только средство, не цель. „У дракона три головы, — сказала она. — Пусть мой брак не лишает вас последней надежды. Я ведь знаю, зачем вы приехали: ради огня и крови“».
— Во мне есть кровь Таргариенов, вы знаете. Мой род восходит к…
— Плевать мне, куда он восходит, — сказал Геррис. — Драконам нет дела до твоей крови, разве что отведать ее захотят. Они тебе не мейстеры, чтобы читать им исторические труды. Неужели ты в самом деле хочешь попробовать, Квент?
— Я должен. Ради Дорна, ради отца. Ради Клотуса, Вилла и мейстера Кеддери.
— Мертвым все равно, — сказал Геррис.
— Они умерли, чтобы я мог жениться на королеве драконов. Клотус называл это большим приключением. Дорога демонов, бурное море, а на том конце — самая прекрасная в мире женщина. Есть о чем рассказать внукам, но у Клотуса внуков не будет, если только он не сделал ребенка той девке в таверне. И Вилл не дожил до свадьбы… Хотелось бы все же, чтобы их смерть имела какой-то смысл.
— Его смерть тоже имеет смысл? — Геррис показал на валяющегося под стеной мертвеца, над которым кружились мухи.
— Он заразный, не подходи к нему. — Сивая кобыла носится по всему городу — неудивительно, что на улицах пусто. — Скоро Безупречные погрузят его на телегу.
— Я хотел лишь сказать, что смысл имеет жизнь, а не смерть. Я тоже любил Вилла и Клотуса, но этим их не вернешь. Ты совершаешь ошибку, Квент: нельзя доверять наемникам.
— Они такие же, как все люди. Любят золото, славу, власть — на это я и полагаюсь. — «На это и на свою судьбу». Он принц Дорна, и в его жилах течет кровь драконов.
Когда они нашли намалеванный на двери лотос, солнце как раз закатилось. Дверь принадлежала низкому кирпичному строению в ряду таких же домишек, ютящихся под сенью желто-зеленой пирамиды Раздаров. Квентин постучал дважды, как было велено. Грубый голос за дверью пробурчал что-то на смеси старогискарского с валирийским.
— Свобода, — ответил на том же языке принц.
Дверь отворилась. Первым предосторожности ради вошел Геррис, Квентин за ним, здоровяк последним. Голубоватый ароматный дым, стоявший внутри, не до конца заглушал вонь мочи, кислого вина и тухлого мяса. Помещение, чего снаружи не было видно, тянулось через все смежные дома вправо и влево: вместо дюжины хибар — один большой винный погреб.
В этот час он был заполнен лишь наполовину. Одни посетители встречали дорнийцев скучающими, любопытными или враждебными взглядами, другие толпились у ямы, где дрались на ножах двое нагих бойцов.
Пока Квентин искал глазами тех, с кем пришел встретиться, открылась еще одна дверь, и вошла старуха в темно-красном токаре с каймой из крохотных золотых черепов — белая как молоко, с седыми редкими волосами.
— Я Зарина Пурпурный Лотос, — сказала она. — Спускайтесь, вас ждут внизу.
По деревянной лестнице первым сходил здоровяк, а Геррис шел сзади. Лестница была длинная и такая темная, что Квентин придерживался за стенку. На нижних ступенях сир Арчибальд вынул кинжал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
