У Анаса ибн Малика спросили: «Делал ли Мухаммад — да благословит его Аллах — когда-нибудь ставку на коня во время состязания?» Анас ответил: «Да, клянусь Аллахом! Он ставил на одного из своих коней — кобылицу, которую звали Сабха. Она пришла первой[208], и Мухаммад очень радовался этому».
Рассказывают, что однажды Мухаммад — да благословит его Аллах! — послал на состязания нескольких своих коней и его вороной пришел первым. Увидев это, Мухаммад пал на колени, воскликнув: «Поистине, это благородный конь!» Но Омар, да помилует его Аллах, возражал этому и сказал: «Это ложь! Если кто и был свободен от этого, то это был посланец Аллаха», — он имел в виду такие слова:
Нет, я не прельщусь ни конем, ни роскошной обновой,Ни теми, кто носит браслеты из кости слоновой.
Утверждают, что однажды один из коней Абу Бакра пришел первым и Абу Бакр получил четыреста восемьдесят дирхемов.
Аш-Шаби передает, что Омар ибн аль-Хаттаб написал Саду ибн Абу Ваккасу, чтобы тот устроил состязания лучших коней в Куфе. Он выполнил приказание. Случилось так, что два всадника пришли к цели одновременно, так что их кони коснулись друг друга боками. Начались споры, кто из них пришел первым, и Сад написал об этом Омару. Халиф ответил ему: «Считать опередившим можно только того коня, который опередил на целую голову».
Слово «ставка» происходит от «ставить». Во времена джахилийи один ставил против другого деньги во время бегов. Чей конь приходил первым, тот брал ставку своего соперника, забирая также и свои деньги. Это считается запрещенной азартной игрой. Если же один из соперников ставит что-либо против другого на том условии, что если он проиграет, то отдаст свою ставку, а если выиграет, то сохранит ее, это дозволено, ибо ставку может делать только один человек.
РАССКАЗЫ О НЕКОТОРЫХ ЗНАМЕНИТЫХ КОНЯХ
К числу лучших арабских коней принадлежит Дубайб, вскормленный Хассаном ибн Ханзалой аль-Кинди. Хассан принимал участие в битве при Нахраване[209], когда Хосрой[210] сразился с Бахрамом[211] и потерпел поражение. Хосрой обратился в бегство, и Хассан ибн Ханзала помчался за ним и догнал его. В это время под царем пал конь. Хассан спешился и подвел Дубайба к Хосрою, и тому удалось спастись от врагов. Хассан сложил об этом такие строки:
Когда остался пешим царь, седло не для меня;Так я предотвратил беду, отдав царю коня.
Через некоторое время Хосрой одержал победу и убил Бахрама. Когда власть его упрочилась, к нему прибыл Хассан ибн Ханзала и некоторое время стоял у врат его дворца, не осмеливаясь просить о том, чтобы его впустили. Он стоял очень долго, и наконец к нему подошел хаджиб и спросил о цели его прихода. Хассан ибн Ханзала ответил: «Ты долго преграждал мне путь к царю, а я ведь оказал ему величайшее благодеяние, которого не свершил ни один человек по отношению к нему. Иди к царю и расскажи обо мне». Хаджиб отправился к Хосрою и передал ему слова Хассана. Хосрой дал ему разрешение войти и, когда тот предстал перед ним, спросил его; «Кто ты такой и что за благодеяние ты совершил?» Хассан ответил: «Я тот человек, который дал тебе своего коня в день битвы при Нахраване, когда под тобой пал твой конь». Хосрой воскликнул: «Тьфу на тебя! Ты напомнил мне о самом злосчастном дне моей жизни! Выведите этого пса!» И Хассана тотчас же вывели.
Но потом Хосрой успокоился и стал раскаиваться, устыдившись, что так поступил с Хассаном. Он велел позвать его, почтил и богато одарил, пожаловав ему в надел Тассудж, который находится на расстоянии нескольких фарсахов от Куфы.
К числу знаменитых своей красотой и резвостью коней относится также Хассаф, который был собственностью Малика ибн Амра ибн аль-Мунзира ибн аль-Хариса, сына царицы Марии[212], которая пожертвовала Каабе свои серьги, подвесив их к покровам святилища.
Малик ибн Амр был трусом и постоянно держался от поля боя на расстоянии не меньше, чем полет стрелы. Но однажды случайно долетевшая до него стрела вонзилась в землю прямо у ног его коня. Малик сказал: «Эта стрела чуть не попала в меня!» — посмотрел на нее, а она, воткнувшись в землю, не переставала дрожать и не успокаивалась, а, напротив, двигалась все сильней. Малик все смотрел на стрелу, а потом, решив узнать, в чем дело, спешился и выдернул стрелу, которая засела глубоко в землю, так что ему пришлось откапывать ее. Тут он увидел, что наконечник попал в нору тушканчика и поразил ее обитателя прямо в голову, убив его. Тогда Малик снова сел на коня и промолвил: «Ни человек, ни даже тушканчик не волен в своей жизни», — и эти слова стали пословицей[213]. Потом он сказал: «Я стараюсь убежать от смерти, которая наступит в назначенный мне срок, но вот случайная стрела попала в нору тушканчика, когда настало время его гибели, и его не спасла ни его постоянная осторожность, ни глубокое подземелье, которое он приготовил для себя. Все равно, когда придет мне срок умереть или быть убитым, я не избегну его». С этими словами Малик напал на врагов, прорвав ряды, и стал гарцевать вперед и назад, поражая противников. С тех пор он стал одним из самых отчаянных храбрецов своего племени. Об этом сказал поэт из племени Гассан:
Стреляет безжалостный рок безупречно,И здесь, на земле, бытие быстротечно;
Хоть верный Хассаф от стрелы ускользает.Никто не останется в мире навечно.
ЧТО ГОВОРИЛИ АРАБЫ О МЕЧЕ
Рассказывают, что Укаша ибн Михсан сражался мечом в день Бадра[214] и меч сломался у него в руке. Тогда к нему подошел Мухаммад — да благословит и да приветствует его Аллах! — и дал ему деревянный чурбак, сказав: «Сражайся с врагом вот этим, Укаша!» Когда Укаша взял в руку этот чурбак и стал потрясать им, он превратился в широкий и длинный стальной клинок, гибкий и блестящий. Он бился этим мечом до тех пор, пока мусульмане не одержали победу, а потом этот меч получил имя «Помощник» и был у Укаши до той поры, пока тот не был убит в дни правления Абу Бакра, — да будет доволен им Аллах!
Арабы говорили о мече; «Это — тень смерти и клык судьбы», — и иносказательно называли его: «Отец ужаса».
Они сложили о мече множество пословиц и поговорок, к числу которых относятся такие: «Меч опережает упреки», или: «Меч стер все, что сказали хулители».
А один из кочевников, славившийся своим красноречием, говорил: «Меч — самый близкий друг, самый верный спутник и самый вдохновенный посланец».
Абу Таммам ат-Таи сказал:
Прерывающий затейливую речь,Чтобы хитрого лжеца предостеречь,
Вопреки коварным черным письменам,Правду чистую являет светлый меч,
А Джами аль-Мухариби любил повторять: «Когда меч ударяется о меч, кончается выбор».
Меч может заменить любое оружие, но ни одно оружие не может заменить меча. Арабы колют им, как копьем, бьются, словно дубинкой, режут, как ножом, ударяя плашмя, погоняют коня, словно бичом. Меч служит украшением в собрании, светильником во мраке, другом в одиночестве, спутником и собеседником, ложем и изголовьем. Его называют плащом и поясом, одеждой и посохом, помощью и спасением. Он — судья в битве, он решает споры между соперниками, и о нем сложено неисчислимое множество стихов и пословиц.
ЧТО ГОВОРИЛИ АРАБЫ О КОПЬЕ, ЛУКЕ И СТРЕЛАХ
Один бедуин спросил у своих двоих сыновей: «Какое копье считаете вы наилучшим?» Один сказал: «Отполированное, гибкое, прямое, похищающее жизни. Если будешь потрясать им, оно не отклонится от цели, а если ударишь — не согнется». Второй сказал: «Ты описал хорошее копье, но мне милее иное». Отец спросил: «Какое же копье тебе по вкусу?» И тот промолвил: «Гибкое и скользящее, что вьется в руке ужом, со склоняющимся древком и прямым острием. Оно само летит к цели, если им потрясают, а если им поразят, то оно пронзает».
Тогда отец спросил их: «Какое же копье самое ненавистное для вас?» Один из сыновей сказал: «Кривое, сгибающееся при ударе, с зазубренным острием. Если потрясаешь им, оно минует цель, а когда ударишь — оно отклоняется и ломается». Тогда отец, обратившись ко второму сыну, спросил его: «А ты что скажешь?» Тот воскликнул: «Скверное копье он описал. Но мне еще ненавистнее иное». Отец спросил: «Какое же?» И он ответил: «Сухое и ломкое, слабое и нестойкое, если сожмешь его в руке, оно отягощает тебя хуже всякой напасти, а если ударишь им, оно раскалывается на части».
Лук — самое древнее оружие арабов. Мухаммад — да будут с ним молитвы и благословение Аллаха, — говорил: «Едва человек протянет руку к какому-либо оружию, как убеждается, что самое превосходное — это лук. Если в доме есть лук, то бедность минует обитателей этого дома, пока лук в целости…»
