— Майор Рено, сэр! — раздался вдруг ровный, уверенный голос. — Я, кажется, знаю, что делать!
Я повернул голову и обнаружил старого солдата с висячими усами, который когда-то слушал патриотические речи пьяного миннеконджу. Если кто и был невозмутим в те жуткие секунды, то только он.
— Кто это сказал? — вскричал Рено. — Кто?.. А-а, Братсетт! Что ты сказал?
— Я сказал, сэр, что, вроде, не совсем потерял голову.
— Да, да, Братсетт, дружище! Посоветуй что-нибудь!
— Сэр, надо уходить отсюда.
— Дьявольщина!.. Куда?
— Вон в тот тополевый лесок. — Солдат указал на маленькую излучину Литтл-Биг-Хорн, где росли виргинские тополя.
Майор судорожно поглядел в ту сторону.
— А Кастер? Он ведь должен подойти.
— Бросьте! Его нигде не видно.
— Он должен быть где-то сзади.
— Впереди, сзади и повсюду только краснокожие.
— Сэр, Братсетт говорит дело! — поддержал старого кавалериста лейтенант Макинтош. Он выглядел достаточно уверенно, как и подобало тому, в чьих жилах струилась кровь знаменитых ирокезов штата Нью-Йорк. — Нам нужно убираться отсюда как можно быстрей. Индейцев становится все больше.
— Сиу быть много, — поддержал его Кровавый Нож. — Белый вождь уходить быстро.
Наконец в лице майора произошла перемена. Оно несколько успокоилось, перестало искажаться.
— Варнум! — прогремел он затем. — Черт побери, Варнум!!!
— Да, сэр! — откликнулся лейтенант, который вместе со смелостью потерял на некоторое время и ориентацию.
— Найди капитанов Мойлана и Френча. Быстро! Передай им: мы отходим вон к тому леску.
— Я сделаю это за него, — предложил свои услуги Одинокий Чарли, белый разведчик кастерова полка.
Кое-как сбившись в монолитную группу, Длинные Ножи майора Рено совершили неожиданный для индейцев рывок к излучине реки. Галл не успел преградить белым дорогу, и ему осталось только преследовать их. Что он и делал вместе с сансарком Токки-Хи-Пейя — Преследующим Врага и черноногим-сиу Ванбли Кте — Убей Орла.
Ни Бешеного Коня, ни Сидящего Быка не было среди них. Я не мог знать тогда, что они готовят достойную встречу Кастеру. Как не мог знать, что Лаура и Грегори со всеми женщинами и детьми находятся в полной безопасности.
Тот тополевый лесок, как оказался, был недолгой и очень опасной остановкой. Потому что тетоны ехали сзади, и они ехали, чтобы беспощадно убивать. Везде свистели пули, и одна из них вскоре размозжила голову Кровавому Ножу. Кровь и мозги разведчика в то же мгновение оказались на лице и мундире Рено. Майор в испуге шарахнулся в сторону, и попал под томагавк Белого Быка, отважного племянника Татанки Йотанки. Майор упал на землю, но не менее храбрый Макинтош сумел спасти командира. Раненую голову Рено перевязали, ему стало лучше. Однако соображал сейчас он плохо, и снова к нему на помощь пришел старик Братсетт. Ему обязаны жизнью девяносто кавалеристов. Это он сделал все, чтобы их скальпы не повисли на поясах и копьях тетонов в тот жаркий полдень.
Братсетт посоветовал Рено спешить людей и вести по наседавшим врагам стрельбу залпами. Наши охранники спрыгнули на землю, но нас оставили на лошадях. В то время как меткий стрелок Грэйвз стрелял из карабина, Паркинсон крепко держал поводья лошадей и не спускал с нас глаз.
Первые волны атакующих индейцев наткнулись на жесточайшие залпы и отхлынули назад. Но спустя минуту их стало так много, что ни о каких оборонительных акциях не могло быть и речи. Надо было бежать, и Братсетт крикнул майору:
— Сэр, нам нужно уходить!
— Но куда же, Братсетт? — отчаянно воскликнул Рено.
Солдат показал рукой на невысокие холмы за рекой.
— Либо мы прорвемся туда, сэр, либо наши души прямо сейчас без покаяния отправятся к небу.
Майор посмотрел на холмы, его глаза увлажнились.
— Братсетт, ты умница! Тебя ждет производство в сержанты.
— Лишнее, сэр. Это мой последний год службы, и дай мне Бог снова увидеть родные берега Теннеси!
Рено крепко обнял старика. Вскочив на свою лошадь, он проревел:
— Батальо-о-о-н, ногу в стремя!
Кавалеристы поймали лошадей и ринулись вслед за командиром.
Торжествующие краснокожие бросились в погоню.
— Хукка-хей! — кричали вожди.
— Хукка-хей-хей-хей! — вторили им воины.
Крупные армейские рысаки еще не растеряли сил, и без труда доставили батальон к холмам, переправившись по пути через неглубокую в этих местах Литтл-Биг-Хорн.
Когда солдаты взобрались на вершину самого высокого холма, Рено тут же приказал им спешиться, отвести лошадей в тыл и рыть окопы. Одна половина батальона вела по индейцам огонь, другая лихорадочно зарывалась в землю, используя для этого немногочисленные лопаты, ножи, сабли и собственные ногти.
Грэйвз с Паркинсоном стащили меня и Вапу Хакиту с лошадей и заставили лечь на противоположный склон холма, пятью ярдами ниже бровки.
Отведя скакунов вниз, Грэйвз вернулся с походной лопатой.
— Стереги их, Пол, — сказал он товарищу, кивнув на нас, — а я начну рыть окоп.
Рено, Братсетт, Мойлан и Френч лежали на бровке холма, ведя стрельбу по наступающим краснокожим.
— О, Боги! — терзался майор. — Где же Кастер?.. И куда, черт побери, девался Бентин?..
— Они как в воду канули, — буркнул Мойлан.
— Проклятье! — взорвался Френч. — Никакой связи!.. Где вестовые от генерала?
С левого конца солдатской цепи к Рено приполз перепуганный молоденький кавалерист и запричитал:
— Сэр, Варнум просит помощи! На нашем фланге индейцы уже рядом. Они заполнили весь склон!
— О какой помощи ты говоришь, воин? — вскричал Рено. — Каждый солдат на счету!.. Вернись к лейтенанту и скажи ему, чтоб держался… Братсетт, дружище! — Майор сжал плечо старика, заглянув ему в глаза. — Отправляйся вместе с этим парнем к Варнуму и успокой молокососа! Это, видно, наш последний оплот. Или мы выстоим, или поляжем здесь все к чертям собачьим!
Братсетт с молодым солдатом покинули вершину холма и направились к левому флангу оборонительной цепи. Сейчас было трудно всем, кто держал оборону. Повсюду гремели выстрелы и боевые кличи, пороховой дым серыми клочьями висел в воздухе,
И вдруг где-то вдали за Литтл-Биг-Хорн послышался отчетливый звук кавалерийского горна.
— Что такое? — заговорили солдаты.
— Кто это?
— Неужели генерал?
— Может, это обоз Макдугалла?
Взволнованные люди, которым этот звук трубы подарил неожиданную надежду, еще не смели радоваться. Они с напряженными лицами всматривались вдаль, шепча молитвы.
— Сэр! — закричал Мойлан. — Так это ведь, Бентин!
— Да. да, это Фредерик, — проговорил Рено и перекрестился. — Слава Всевышнему, хоть он объявился!
