На самых мирных землепашцев и торговцев, двести лет ни на кого не нападавших и ненавидевших войну, ополчились племена Азии, Европы и Америки. На желтых китайцев пошли войною единоплеменные и единоверные им желтолицые японцы. Приплыли посланные англичанами индусы, разделенные от китайцев величайшими горами и равнинами и давно не враждовавшие с ними.
Перепутались не только племена, но и веры. В обоих воюющих лагерях были конфуцианцы, буддисты, магометане и шаманы. Заодно с христианами шли брамины и язычники. На стороне европейцев были китайцы-христиане и целый китайский полк, привезенный англичанами из Вэйхайвэя. С другой стороны, у китайцев было европейское оружие и они дрались по правилам европейского военного искусства, которому их обучили европейцы-инструктора.
Это было такое странное и роковое смешение людей и понятий, что спуталось даже представление о смысле и цели всей этой войны.
И китайцы и союзники дрались друг с другом ради одной и той же цели и одними и теми же средствами – «на пользу Китая». Первые отстаивали честь и свободу Китая. Вторые шли устанавливать в нем порядок и освободить посланников. Но было ли от этого Китаю легче?
Впервые в истории человечества, на берегах Тихого океана сошлись для кровавого спора разные племена Азии, Европы и Америки. Если война разъединяет и ссорит народы, то она же собирает, связывает и даже сближает враждующие племена. Духовная сила и ширина каждого народа и отдельного человека полнее и глубже всего познаются в пору испытаний. Пестрые разноязычные и разноверные отряды, собравшиеся на Печилийских полях, и под огнем и во время мира имели много случаев приглядеться и привыкнуть друг к другу, заметить, кто в чем силен и слаб, и потом дома на родине рассказать все то, что они видели и слышали.
В 1860 году Китай имел столкновение с двумя державами – Англией и Францией. Через 35 лет он воевал с Японией. Через 40 лет ему пришлось вступить в борьбу уже с восемью державами.
Не есть ли китайская распря 1900 года предзнаменование грядущей великой борьбы, которая разразится в неотдаленном будущем на Китайской равнине между разными народами Европы, Азии и Америки, для дележа берегов Тихого океана?
Бэйцан23 июля
Все утро с севера, со стороны Бэйцанских позиций, доносились то протяжные и воющие, то гулкие и трещавшие раскаты отдаленной пальбы. Слышно было, как звуки передвигались к северу и то застывали, то гремели еще ожесточеннее, и по ним можно было судить, что отважные японцы, бывшие в авангарде союзников, завязали горячий бой, не щадили ни китайцев, ни своих снарядов, ни себя и разбивали врага наголову. Но и китайцы не щадили японцев, и их ответные выстрелы не переставая грохотали во всех концах Бэйцанского лагеря.
Я знал, что Бэйцан был расположен в 12 верстах от Тяньцзина по железной дороге, и поехал вдоль полотна отыскивать наши войска. Дождь прекратился еще ночью, тучи рассеялись, взошло солнце и засеребрило на свежеумытых травах, цветах и деревьях еще не опавшие живительные капли дождя.
По полученным донесениям, китайский укрепленный лагерь был сооружен между городком Бэйцан, лежащим на левом берегу Пэйхо, и полотном железной дороги, ведущей к Пекину.
Согласно диспозиции боя, 6500 японцев, 1800 англо-индийцев и 1000 американцев, со своими орудиями, должны были наступать на лагерь со стороны Пэйхо – с запада. Русские полки: 9-й, 10-й, 1-й батальон 12-го полка и 2 сотни верхнеудинцев и читинцев, 2 роты германской морской пехоты, 1 1/2 батальона французских колониальных войск, полроты австрийских моряков и полроты итальянских и 2 французские горные батареи, под общим начальством генерала Стесселя, обходили с востока и должны были атаковать со стороны железной дороги. В центре, вдоль полотна железной дороги, двигались для демонстрации 2 русские батареи, 1 французская полевая батарея и 2 роты 2-го полка, под общим командованием полковника Келлера. Всего шло на Бэйцан около 15 000 человек.
По разрыхленным дождем вязким дорогам, среди полей гаоляна, среди мирных огородов и красивых рощиц показались белые рубахи русских, синие куртки французов, песочные блузы немцев и матросские голландки австрийцев и итальянцев. Колыхаясь и сверкая, двигались ружья – целый стальной лес. Сверкали штыки, сабли, пушки, и слышался многотысячный топот человеческих и лошадиных и мулиных ног. Разноплеменное войско двигалось тихо, молча – точно по китайским полям медленно пробирался великолепный исполинский удав, извивавшийся и игравший на солнце своей блестящей чешуей. Это был отряд генерала Стесселя, который шел обратно с поля сражения в полном порядке, в то время как канонада еще бушевала над Бэйцаном. Что случилось?
Офицеры рассказали, что весь отряд генерала Стесселя накануне вечером собрался за Лутайским каналом и стал биваком. Ночь провели под жестоким проливным дождем, в грязи и вымокли как рыбы. На рассвете вся равнина, по которой должен был идти отряд, оказалась залита водою. Чтобы воспрепятствовать движению иностранного войска, умные китайцы заблаговременно провели рвы, устроили шлюзы и сумели за одну ночь так наводнить всю местность, что она обратилась в озеро, которое не было никакой возможности пройти: воды было по грудь. Не рассчитывая на свою храбрость, изобретательные китайцы придумали обороняться с помощью природы. Генерал Стессель решил отступить и обходным движением присоединиться со всем своим отрядом к японцам, которые уже штурмовали Бэйцан.
Я поскакал дальше вдоль железнодорожной насыпи в погоню за демонстративной колонной полковника Келлера. Позади остался Лутайский канал и 1-й железнодорожный мост, который русские взяли с такими усилиями 30 июня, затем 2-й мост и 3-й, возле которого 4 июня были освобождены наши саперы и где я впервые увидел бой и познакомился сам с китайской шрапнелью. Перед этим мостом стоял паровоз, несколько вагонов со шпалами и рельсами и солдаты Уссурийского железнодорожного батальона исправляли полотно.
– Что вы здесь делаете в виду неприятеля? – спросил я знакомого офицера.
– Чиним путь.
– Да ведь китайцы могут видеть вас и ваш поезд из своего лагеря.
– Не наше дело. Полковник Келлер, наш командир, приказал нам чинить путь по пятам русского отряда – мы и чиним. Это нам не впервые. Уже верст на 6 от Тяньцзина мы восстановили дорогу.
У 4-го моста, в поле, прикрытые высокой кукурузой и гаоляном, чернели зарядные ящики, лошади и люди. За ними перед свеженасыпанными окопами стояло рядом 16 русских пушек 2-й и 3-й батарей и 6 французских. Под тропическим дождем, в глубокой темноте, русские и французские артиллеристы под общим начальством подполковника Мейстера, с величайшим трудом протащили орудия по размытым дорогам, по рытвинам и болотам, окопались и с утра начали бомбардировать левый фланг китайцев. При батареях был десант наших моряков, под командою лейтенанта Родионова. Не стесняясь тем, что в его распоряжении была только горсточка людей, лейтенант Родионов храбро обстреливал китайцев. Я не знаю, какой урон от этого десанта понес китайский лагерь, но рад сообщить, что в десанте Родионова никаких потерь не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
