врагом христианской веры – Саладином. И хотя он и звался христианином, но был более привержен этому Саладину, нежели Христу. Он захватил первых вошедших в порт, и будучи более жестоким, чем волны, которые они только что преодолели, обращался с ними варварским образом, и когда разграбил все их добро, то посчитал их едва ли достойными жизни. Угрожая страшным голосом, он запер некоторых их них в тюрьме, чтобы уморить голодом. Таким же образом он обращался и к королю, который ожидался в самое ближайшее время. Узнав об этом, и справедливо пробудившись к мести, король вошел в бухту со всем своим флотом. Тиран был готов его встретить, и с обеих сторон началась яростная битва. Однако, греческая изнеженность не могла долго противостоять стремительным латинянам. Тиран был разбит, и во время попытки спастись бегством, попал в руки врага. Его армия была рассеяна, а прилегающий к порту город был взят. Сначала король был склонен обойтись с тираном милостиво, и на его обещание дать все, что может быть потребовано для его освобождения, он вступил с ним в соглашение, и даровал свободу. Но тогда, выпущенный на свободу, он нарушил соглашение и добавил к своим прежним злодеяниям еще и вероломство. Раскаявшись в несвоевременном милосердии, король распорядился разыскать и поймать преступника. Тот тщетно пытался собрать свои силы и составить армию, но наконец, бежал перед лицом своего преследователя. Благодаря предательству некоторых островитян, которые его по достоинству ненавидели, он был найден королем в каком-то монастыре, где пытался спрятаться. Там он был взят и закован в цепи, которые давно заслужил. Когда были отданы приказы, чтобы заковать его в железо, он, как говорят, сказал, что если его закуют в железные оковы, то он скончается. На что король ответил: "Он правильно говорит. И если он принадлежит к благородному роду, то я не желаю, чтобы он умер, но раз он не может жить, без того, чтобы не вредить нам, то пусть он будет скован серебряными цепями".
Вскоре после этого, весь остров, пришедший в упадок от его варварского правления, добровольно признал право короля Ричарду и стал служить ему, сдав все города и крепости, а также и немалые сокровища тирана вместе с его единственной дочерью. Благополучно кончив это дело, он со своими победоносными войсками, в течении нескольких дней, с великим триумфом праздновал свое завоевание в своем вновь приобретенном королевстве, позаботившись, чтобы эта великолепная добыча послужила успеху христианского похода.
Эти дела не остались незамеченными христианской армией, которая осаждала Птолемаиду, и которая тревожилась по поводу его отсутствия. Но известие о его славном предприятии, которое заслуживало скорее поздравления, нежели порицания, оправдало неизбежную задержку. Однако, проведя больше двух месяцев на Кипре, и устроив важнейшие дела в столь короткое время, он призвал свои воодушевленные войска и отплыл в Сирию. Посему, организовав такое устройство государства, которое соответствовало его склонностям и естественному ходу вещей, должным образом уладив все дела, он с попутными ветрами выступил из гавани. Поскольку он спешил и поплыл к Птолемаиде прямым курсом, то заметил на удалении судно очень большой вместимости, которое было послано Саладином для доставки припасов осажденному городу. Увидев в этом благоприятный шанс, он приказал его атаковать. Но когда из-за своей огромной величины и доблести экипажа, который сражался находясь наверху, в высокой цитадели, оно не могло быть легко взято, то по приказу короля был найден быстрый способ победить его, хотя и с потерей груза – каким-то приспособлением его просверлили под водой. Таким образом, море тайком устремилось в его внутренности, судно постепенно оседало под тяжестью и наконец, отправилось на дно, со всем своим грузом. Весь груз был потерян вместе с частью команды, остальные же попрыгали на борт вражеских кораблей, благоразумно предпочтя скорее доверить себя врагу, чем водным глубинам. А королевский флот, в безопасности и с ликованием, достиг долгожданного берега.
Глава 21.
О причинах разногласий, возникших между королями у Акры.
Славный король Англии, отплыв с Кипра после пятидесятницы (13 мая), высадился со всеми своими силами у Птолемаиды (теперь обычно называемой Акрой) за несколько дней до праздника Св. Иоанна Крестителя (24 июня), и там он был встречен всеми вождями и всей армией с радостью, соответственной тому беспокойству, с которым они его ожидали. Его превосходящая слава, однако, уже начала досаждать королю Франции, и тот с трудом мог скрывать яд, заполнивший его душу, когда он видел себя далеко уступающим и в силе и в ресурсах. Тогда как Ричард, благодаря величине своих сил, и богатств, и славы своих успехов, гордо вознесся над ним, и к нему была более благосклонно настроена армия, и чтобы теперь не делалось, то казалось, делается только ради него одного.
Господи Иисусе, сеятель добра, почему Ты не посеял добро в сердцах этих двух государей, как на своем поле? Почему тогда это поле заросло сорняками так быстро? Конечно, это сделал враг — враг человечества, завидующий ревности христианского народа и жаждущий рассеять столь великих тружеников, служащих Тебе. Доброе семя святого рвения, которое рука Твоя посеяла в сердцах государей, которое побудило их, ради Тебя, оставить богатейшие королевства и обменять, ради Тебя, роскошь дворцов на труды и опасности было задавлено ядовитой завистью соперничества и ссоры, из-за которых доброе семя, посеянное такой доброй рукой, могло стать только бесплодным и бесцельным. Ты, Господи, действительно, допустил это по справедливости, но причина такого допустительства остается Тобой нераскрыта!"
Поэтому, когда благородный триумфатор, король Англии, придя с Кипра, присоединился к осаде, то тогда (так как это было допущено), по наущению дьявола, явно проявились семена раздора между ним и королем Франции, который уже был уязвлен его успехами. Ведь король Франции, согласно точному смыслу договора, торжественно заключенного между ними, перед тем, как они выступили в поход, а именно, тому, что они должны поровну делить все свои завоевания, потребовал половину от добычи с Кипра, как в движимом, так и в недвижимом имуществе, как принадлежащее ему по праву договора. На это король Англии возразил, что половина всех вещей, которые могли бы быть приобретены их совместными усилиями, действительно принадлежит ему на основании договора, но поскольку он завоевал Кипр только своими собственными средствами, то и он не должен требовать доли в том, к чему не приложил ни малейшего труда. К этому он добавил, что когда они предпринимали этот поход, то их единственным намерением было напасть на сарацин и, с Божьей помощью, вырвать у них столько, сколько только
