же мы ведь были экскурсоводами. Однако потом все пошло не так гладко и стало очень рискованным делом. А здесь товар продавать нельзя. Нас сразу бы арестовали, и, кроме того, здесь это невыгодно. – Он минуту поразмышлял над этим. – Мы не хотели попасть на нары, – добавил он.
– Это я понимаю. Значит, вы договорились с Матссоном?
– Да. Ему пришла в голову хорошая идея, что мы будем встречаться в разных городах, так, чтобы было удобно мне и Тео. Когда нужно было встретиться, мы всегда сообщали ему, и он приезжал туда делать репортаж. Это был хороший предлог, потому что он выглядел абсолютно невинно.
– Как он расплачивался с вами?
– Долларами, причем наличными. Это был превосходный план, и тем же летом мы все организовали. Мы нашли и других продавцов, одного голландца, с которым познакомились в Праге, и…
Это совпадало с данными Слуки. Мартин Бек перебил Радебергера:
– Где вы встретились с Матссоном второй раз?
– В Констанце, в Румынии, это было спустя три недели. Все шло как по маслу.
– А фрейлейн Бок тоже была с вами?
– Ари? Нет, зачем нам нужно было таскать с собой еще и ее?
– Но она знала, чем вы занимаетесь?
– Да, по крайней мере отчасти.
– Сколько всего раз вы встречались с Матссоном?
– Ну, раз десять – пятнадцать. Все срабатывало отлично. Он расплачивался каждый раз, когда мы требовали, и наверняка сам на этом тоже прилично зарабатывал.
– Сколько, по вашей оценке?
– Не знаю, но денег у него всегда хватало.
– Где он сейчас?
– Этого я не знаю.
– В самом деле?
– Серьезно, не знаю. Мы с ним встретились здесь в мае, когда Ари переехала в Уйпешт. Он жил в той молодежной гостинице. Тогда он получил последнюю партию товара. Сказал, что у него огромный сбыт, и мы договорились встретиться здесь снова двадцать третьего июля.
– И что же дальше?
– Мы приехали двадцать первого, во вторник. Однако он не появился.
– Он был здесь, в Будапеште, приехал двадцать второго вечером. Двадцать третьего утром ушел из гостиницы. Где вы должны были встретиться?
– В Уйпеште, у Ари.
– Так, значит, он приехал туда двадцать третьего утром?
– Да я же вам говорю, что нет! Он вообще не появился. Мы его ждали, но он не пришел. Потом мы позвонили в гостиницу, но там его тоже не было.
– Кто именно звонил?
– Я, Тео и Ари. По очереди.
– Вы звонили из Уйпешта?
– Нет, из разных мест. Говорю вам, он вообще не появился. Мы торчали там и ждали его.
– Значит, вы утверждаете, что не встречались с ним, когда он был в Будапеште последний раз.
– Да.
– Предположим, я вам верю. Вы не встретились с Матссоном. Но это не означает, что с ним не могли встретиться Фрёбе или фрейлейн Бок. Верно?
– Нет, я знаю, что они его не видели.
– Откуда вам это известно?
Видно было, что Радебергер начинает приходить в отчаяние. Он сильно потел. В кабинете было жарко.
– Послушайте, – сказал он, – я не знаю, что об этом думаете вы, но тот, другой, кто меня допрашивал, очевидно, полагает, что мы убрали Матссона. Но вы сами подумайте: зачем нам нужно было это делать? Ведь мы с его помощью зарабатывали деньги, причем большие деньги.
– Вы давали деньги также фрейлейн Бок?
– Конечно. Она помогала нам и получала свою долю. Достаточно для того, чтобы она могла не работать.
Мартин Бек внимательно смотрел на него. Наконец спросил:
– Вы убили его?
– Нет, ведь я же вам говорю! Неужели вы думаете, что мы бы остались торчать здесь с целым складом товара, если бы убрали его?
Он весь напрягся, голос у него начал срываться.
– Вы недолюбливали Альфа Матссона?
У него забегали глаза.
– Вы должны отвечать, когда я вас о чем-то спрашиваю, – с серьезным видом сказал Мартин Бек.
– Да, конечно.
– По-моему, фрейлейн Бок на допросе заявила, что и вы, и Фрёбе недолюбливали Матссона.
– Он становился неприятным, когда напивался… Он… он презирал нас за то, что мы немцы. – Он устремил умоляющий взгляд на Мартина Бека и сказал: – Но ведь это несправедливо.
Минуту было тихо. Это не нравилось Тетцу Радебергеру. Он вертелся, поворачивался в разные стороны и нервно заламывал пальцы.
– Мы никого не убивали, – сказал он. – Мы совсем не такие.
– Ночью вы пытались убить меня.
– Это было совсем другое, – сказал он так тихо, что его едва было слышно.
– Как вас понимать?
– Это была наша единственная надежда.
– На что? На виселицу? Или на пожизненное заключение?
Немец затравленно посмотрел на него.
– Оно так или иначе, очевидно, ждет вас, – спокойно сказал Мартин Бек. – Вы уже когда-нибудь сидели?
– Да. Дома.
– Ну, так что же вы имели в виду, когда сказали, что это была ваша единственная надежда – убить меня?
– Неужели вы не понимаете? Когда вы пришли в пансионат в Уйпеште и у вас оказался паспорт Матссона, мы вначале подумали, что он не смог приехать сам и прислал вас вместо себя. Но вы ничего не сказали; кроме того, вы человек другого типа. Поэтому мы решили, что Матссон в тюрьме и все разболтал. Мы ведь не знали, кто вы такой. Мы находились здесь почти три недели, мы были вынуждены держать здесь целый склад и начали нервничать. А через три недели нужно обращаться с просьбой о продлении визы. Поэтому, когда вы ушли, Тео отправился вслед за вами и…
– Ну, продолжайте.
– А я разобрал автомобиль и спрятал в нем товар. Тео не удалось выяснить, кто вы такой, и мы решили, что это должна установить Ари. На следующий день Тео следил за вами, когда вы отправились в купальню. Оттуда он позвонил Ари, чтобы она подождала вас там и завязала с вами разговор. Тео видел, как вы там купались с этим субъектом. Когда он ушел, Тео проследил за ним и увидел, как он входит в управление полиции. Все было ясно. Мы ждали весь день и весь вечер, но ничего не происходило. Мы пришли к выводу, что вы еще ни о чем не сообщили, иначе за нами давно бы уже пришла полиция. Поздно ночью вернулась Ари.
– Что же она выяснила?
– Не знаю, но что-то ей не понравилось. Она лишь сказала: «Это свинья, позаботьтесь, чтобы он как можно скорее исчез». У нее был какой-то затравленный вид. Она сразу же ушла к себе в комнату и хлопнула дверью.
– А дальше?
– На следующий день мы подкарауливали вас с самого утра. Мы должны были заставить вас замолчать до того, как
