Я села и сразу почувствовала страшную слабость, я даже чуть не упала со стола. Соф присел на карточки и занялся моим лечением. Ощущение было интересное: сначала щекотно, потом легкое тепло начинает проникать в мое тело, потом становится жарко и в боку начинается неприятное электрическое покалывание. Я бросила взгляд на его руки и увидела сияние, исходящее от его рук. Лицо у него было серьезное и сосредоточенное — он был весь в работе.
— Все — сказал он, — готово. А теперь иди, помойся, ты вся в крови, как мясник.
— Спасибо. Ты в очередной раз спас мне жизнь.
— Ты же знаешь, что это у меня хобби такое — спасать тебе жизнь. Когда я вышла из ванны, то первое, что я увидела — это были его глаза, встревоженные и сердитые.
— Тебя нельзя оставлять ни на минуту! — раздраженно сказал он — Не могу же я постоянно следить за тем, чтобы ты не вляпалась в какую-то неприятность! Что с тобой произошло?
Я ему все рассказала. Он слушал очень внимательно. Он становился все мрачнее и мрачнее. Я не знаю, что именно ему так не понравилось в моем рассказе, но подозреваю, что абсолютно все!
— Тебе, похоже, все это нравится? А я вот не пойму, чего тебя понесло на улицу в такую погоду? Чего тебе дома не сидится? Я пожала плечами и принялась мыть пол. Кровищи из меня налилось! Впечатление такое, как будто здесь было настоящее побоище, не хватало только пары-тройки трупов и разбросанных везде частей тела.
— Видишь ли, ты должен привыкнуть к тому, что не все в мире можно объяснить логически. Я пошла, гулять под дождем, потому, что мне так захотелось. Все ясно?
— Не ясно, но ничего другого я от тебя все равно не дождусь.
— Точно, не дождешься.
Нет, ничего в наших отношениях не изменилось! И кофе в постель он мне подавать, точно не будет.
— Кофе в постель? — возмутился он, — А пятки тебе не почесать?
— Было бы не плохо, но от тебя этого не дождешься.
Он разумно решил со мной не спорить. Ушел в комнату и завалился на диван. А я ушла в кухню. В холодильнике пусто: остатки Иркиного торта, одно яйцо и соевый соус. Не густо. Как-то неважно я веду хозяйство-то густо, то пусто. А кушать-то хочется!
Я оделась и собралась в магазин. Соф возник у меня за спиной, когда я была уже у дверей. Глаза его метали молнии.
— Куда опять?! — заорал он дурным голосом.
Я молча шагнула вперед, но наткнулась на непреодолимую, невидимую стену. Это еще что за дела? Я еще раз попыталась, но с тем же результатом. До меня стало доходить, что это Соф постарался создать мне преграду, чтобы я не вышла из дома.
— Куда собралась?
— Слушай, ты чего ко мне прицепился? Я — свободный человек и не обязана перед тобой отчитываться. Дома жрать нечего. В магазин я собралась.
— Ага, в магазин. А домой заявишься с перерезанным горлом или пробитой башкой.
— Слушай, ты, нянька хренова, а ведь я как-то жила то встречи с тобой и ничего, не умерла!
Он плюнул на пол и исчез. Вот ведь свинья! Я только что полы помыла, а он плюется. Опекун. Ха, исчез. Без него дышится свободнее. Вдруг воздух как-то подозрительно завибрировал и очень тонкий звук повис где-то под потолком. Ноги прилипли к полу, в горле запершило, а по спине пробежал холодок. Что это еще за дела?
В комнате никого не было, но я чувствовала чье-то незримое присутствие. Но прав ведь Соф, прав — не могу я бея неприятностей в последнее время!! то, что у меня в доме объявились неприятности — это я нутром почувствовала, каждой своей клеткой. Воздух стал густым, как кисель, даже дышать стало тяжело.
И вот посреди комнаты появилось нечто! Крылатый змей, темный и блестящий, состоящий темноты и холода. Он постоянно менял свою форму, закручивался в спираль, вздрагивал и расплывался. В комнате стало невыносимо холодно. Я хотела заговорить, но мой язык мне не подчинялся.
— Ты боишься? — услышала я глухой, как из бочки голос у себя в голове. Я молчала, а существо продолжало вещать:
— А ведь мы уже встречались. Правда, тогда я выглядел немного иначе. Ты еще не забыла беднягу Граша? Да, да, я был в нем. А до этого я был в плену и ждал того, кто меня освободит — Граша. Я вижу, как в тебе бесится скарр, ведь он не может тебя подчинить. Ты понимаешь, о чем я? Скарры не такие, как мы, но они могут…
— Ты антискарр? — с трудом выдавила я из себя.
Существо рассмеялось странным, скрипучим смехом. Очень неприятным смехом, надо сказать.
— Нас называют по-разному в разных мирах. Мы ведь есть везде. Здесь, на Земле нас называют демонами. Но что толку в названиях?
— Что тебе от меня надо?
— Что? Ты мне просто интересна. Своего врага надо знать в лицо. А ты — мой враг. И пока я просто за тобой наблюдаю.
— Мог бы наблюдать тихо.
— Нет, так не интересно. Мне приятно видеть твой страх и бессилие твоего скарра. А ты знаешь, что, если он подчинит тебя, он запросто со мной справится, но станет таким же, как я? Не знаешь? Ну, как же, ведь, кто такие демоны — это падшие ангелы. Хотя, я думаю, что все это — сказки.
Крылатый змей обвил меня, и смотрел прямо мне в глаза, и от его взгляда мне стало жутко, но мне удалось подавить свой страх.
— Да, ты научилась побеждать свой страх. Быстро. Ты знаешь, что, совершая те или иные поступки, мы все меняем себя. Мы называем это просто — метаморфозой. Ты знаешь, а ведь я могу вновь стать скарром, но для этого мне надо измениться. А ведь ты знаешь, какая ты на самом деле, вне этого тела. Тело — это лишь одежда. Ты видела красивое крылатое существо, похожее на бабочку. Правда, без скарра ты бы выглядела немного иначе, но тоже неплохо.
Змей выпустил меня из своих объятий, сразу стало легче дышать. Уже не было того страха, но осталось чувство, похожее на брезгливость. Он был чернее черноты, но в глазах его полыхал дьявольский огонь. Он был по-своему красив, но вызывал у меня отвращение.
— Конечно, я тебе не нравлюсь. А ты знаешь, что ты можешь превратиться в чудовище? Все могут! Однажды ты можешь совершить что-то гнусное и тебе это понравится. Почему нет? Каждый может убить, предать…
— Да, но не каждый это делает — возразила я.
Он не сводил с меня глаз.
— Я бы мог тебе показать, во что вы превращаетесь после смерти, не все, но очень многие.
— А я не желаю на это смотреть!
— Хорошо, но когда-нибудь я покажу тебе этих разлагающихся уродов: 6ез кожи, без глаз или просто пятиногих или двуглавых. Чего только нет! Такого ты не увидишь ни в какой кунсткамере: подонки, жлобы, убийцы… Я люблю за ними наблюдать. Это так смешно! Я коллекционер, я собираю разных уродов. Все они работают на меня…
Я с трудом сбросила с себя оцепенение. Не знаю, зачем он мне все это говорит, но нутром чую — неспроста все это! Теперь внутри меня завелся, контролер, который будет мне мешать в работе. Ведь теперь, каждый раз, совершая какой-нибудь сомнительный поступок, я буду бояться, что в этот момент я: меняюсь, буду бояться, что когда-нибудь мой скарр превратится в такое вот существо. А как разобраться в нашей работе, что такое хорошо, а что такое плохо? И где та грань, которая отделяет нас от монстров? Сегодня ты нормальный человек, а завтра ты совершаешь что-то такое, что уродует тебя, но ты ведь не узнаешь, во что ты превратился до тех пор, пока не умрешь! А мы ведь все не ангелы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
