Читаем без скачивания Уникумы Вселенной - Юрий Иванович

– Где наша прославленная пресса? – спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Да где-то здесь… была… – стал оглядываться Оливер. – Она ж как метеор: то тут сверкнет, то там. Только видел – и нет. Через минуту-две опять сверкает. И даже не предупреждает, когда отходит.

– Кто и когда ее видел последним? – Пузин явно стал беспокоиться.

Все стали вспоминать. Через несколько минут выяснилось, что последним ее видел Пако: она делала фото возле него. Но это было целых полтора часа назад!

Тут уже забеспокоились все. Как раз появилась Лариса с фотокопиями плана подземелья и раздала каждому по экземпляру. Броди объяснил, как ими пользоваться, и выяснил у Пако, где тот видел Люсию в последний раз. Прихватив с собой даже шеф-повара, археологи и присоединившийся к ним водитель бросились на розыски пропавшего фотокорреспондента.

Пузин несся вперед как одержимый, и Броди приходилось его держать чуть ли не руками. Дойдя до места и разбившись на четыре группы по три человека в каждой, принялись интенсивно обследовать все близлежащие участки подземелья. Полчаса розысков не дали результатов: ни единого следа. Но потом из одного длинного коридора послышались крики. Остальные поспешили туда, и группа, возглавляемая Оливером, осветила для остальных первую находку. Это был фотоаппарат Люсии. Он явно повредился при ударе, лампа вспышки была вырвана из гнезда и соединена с камерой лишь электропроводом. Больше ничего не было видно.

– А ведь это – тупик! – сообщил Оливер и посветил в сторону.

Широкий, белее трех метров, коридор заканчивался грубо отесанной стеной. До нее было метра четыре. И никаких ответвлений поблизости.

– А что это за выемка? – Лариса подняла фонарь над головой и сделала пару шагов в сторону тупиковой стены, намереваясь рассмотреть получше.

– Стой! – в один голос рявкнули на нее и Броди и Пузин. Она так и замерла, с перепугу даже боясь повернуться.

Броди медленно подошел к ней, светя под ноги фонарями и приговаривая:

– Ну куда ты лезешь?! Что за спешка?!

С другой стороны ее обошел Пузин. Лучи их фонарей соединились.

– Явные зазоры между плитами! – стали они переговариваться, присев на корточки. – А эта вроде цельная… А с этого края пыль вся отерта…

– Неужели ловушка? – в отчаянии воскликнул Карл.

– Не похоже… – стал успокаивать его Броди. – Посветите нам!

Он подал фонари подошедшим товарищам и вместе с Пузиным надавил на край плиты. Она тут же, легко, хоть и с неприятным громыханием, ушла вниз. Одновременно другой край поднялся, и плита встала вертикально. Карл тут же наклонился над краем и закричал изо всех сил:

– Люсия! Лю-си-я!

Вначале отозвалось только глухое эхо. Но вслед за ним послышались далекие женские крики. Услышав их, Пузин чуть не прыгнул вниз головой. Хорошо, что Броди схватил его за ремень и изо всей силы дернул назад.

– Ты что, сдурел? – стал он ругать товарища. – Думаешь, если она не выбралась самостоятельно, то ты сможешь? Совсем думать перестал?! Дайте веревку!

Когда ему подали свернутую бухту прочной капроновой веревки, он сам обмотал дергающегося от нетерпения Карла под мышками, включил его рацию «уоки-токи» и напутствовал:

– Камень может не пропустить радиоволны, но все равно старайся говорить не переставая. У нас еще две веревки, сразу же, если надо будет, опустим тебе конец или я спущусь сам. И не спеши! Понял?

– Понял, понял!

Пузин стал опускать ноги в открывшийся зев непонятного сооружения. Фонарей на нем было в избытке: два свисали с пояса, один – с запястья, и один светил с каски. Вдобавок каждый пытался добавить света хотя бы на первые метры спуска. Под плитой было пустое пространство, переходящее в двухметровую воронку из камня. Далее проход сужался в желоб, идущий под небольшим уклоном, и, извиваясь, терялся за изгибом.

– Травите! – дал команду Пузин. – И побыстрей, ребята, чего вы медлите?!

Броди вздохнул, но ускорил спуск товарища. Через минуту тот скрылся из виду. Но стал говорить по рации:

– Этот желоб, видимо, раньше был природным, потом его расширили и разгладили. В некоторых местах явно видны следы обработки камня.

Он еще с минуту продолжал описывать проплывающие мимо стенки, но постепенно его голос затих, и из громкоговорителя теперь слышалось лишь шипение да потрескивание. Окружающая порода слишком сильно экранировала.

Почти в тот же момент веревка ослабла и спуск прекратился. Броди дернул один раз, спрашивая: «Как самочувствие?», в ответ последовало два рывка: «Все в порядке».

– Двенадцать метров, не так уж и глубоко, – сказал Оливер, следивший за отметками.

Он уже начал готовить к спуску второй линь, отматывая необходимую длину из бухты. После сигнала снизу они тут же свесили его в колодец. А еще через две минуты Пузин просигналил тремя рывками: «Поднимайте!» Груз был явно легче, чем сам Пузин, и очень быстро лучи фонарей осветили Люсию. На лбу у нее была большая кровоточащая ссадина, руки тоже основательно ободраны, но она улыбалась, хоть и виноватой улыбкой. Поставив ее на ноги в коридоре, засыпали вопросами. Ребята тем временем стали поднимать Пузина.

– Люсия! Ну как же ты так?! Как самочувствие? Как это случилось?

– Хотела взглянуть в то углубление на стене, ну и… Но со мной все в порядке, набила только несколько шишек да руки ободрала, когда пыталась тормозить. А так все удачно, даже камеры все целы.

– Мы тут одну нашли. – Броди посветил фонарем под стену. – Так вот, о ней этого не скажешь!

– А это я когда почувствовала, что падаю, отбросила ее в сторону… Ой-ой! Как щиплет!

Это Лариса принялась обмывать рану на ее лбу перекисью водорода, приговаривая при этом:

– Ничего, ничего, потерпи: сейчас больней будет – йодом помажем…

– Всю! И сразу! Йодом и зеленкой одновременно! – Пузин выбрался наверх и сразу стал отчитывать Люсию: – Ну как так можно?! Ведь не девчонка же! Да начинающие археологи в сто раз лучше правила безопасности соблюдают! Сколько можно тебя предупреждать?!

– Хорошо! – Броди успокаивающе похлопал товарища по плечу. – Давайте обсудим все это после ужина. И уже тогда я решу, какие будут санкции и наказания для нарушителей.

И все колонной двинулись в храм. Во главе шел Оливер и громко, для всех, рассказывал историю одного спасения в прошлой экспедиции. В ней было много смешного, и это существенно подняло настроение. Хоть и так все были довольны итогом спасательной операции. Один только Пузин недовольно ворчал что-то Люсии на ухо. Он забрал у нее все ее фотоаппараты и бережно поддерживал за талию. Броди вел Ларису за руку, замыкая шествие, и посмеивался:

– Мне кажется, в древности сюда женщин вообще не допускали. Наверняка были твердо уверены, что те принесут несчастья на их голову.

– И, судя по пустоте, здесь царящей, за это поплатились, – отвечала ему жена. – Все вымерли!

Но после ужина руководство экспедиции шутить перестало. Александр Константинович учинил такой разнос, что все притихли, и даже Пузин не решался вставить хоть слово. Сердитые нравоучения шефа создали гнетущее ощущение вины у каждого археолога. Даже водитель сидел с покаянным видом. А уж Люсия вообще еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Конечно, многие понимали, что руководитель выбрал самое что ни на есть удачное время для «пропесочки» разболтавшихся членов коллектива. Каждое его слово усиливалось и набирало вес под жуткий вой разыгравшейся во всю силу песчаной бури. Поочередно все оглядывались на верхний, не заложенный мешками край брезента. Он хоть и был сильно натянут, трепыхался иногда, как крылья бабочки, а иногда так вдавливался вовнутрь, что казалось, вот-вот лопнет. Будто разгулявшийся пустынный демон изо всей силы давил своим многотонным песчаным плечом. Поэтому присутствующие на собрании явно побаивались. Если не слов руководителя, то пытающейся ворваться в храм злой бури.

В результате Броди остался доволен произведенным эффектом. Тотчас наказания не понес никто, но последовало строжайшее предупреждение:

– Если кто-то нарушит установленные правила, будут применены самые строгие меры, вплоть до запрета входить на объекты исследований! Провинившийся сразу переходит на камбузные работы!

– То цэ выходыть, що мэнэ наказалы? – обиделся шеф-повар.

– А как справляются приданные тебе помощницы?

– Та воны липшэ мэнэ готують! До цього ужина я и нэ торкався!

– Тогда сдашь им все полномочия – и завтра же приступаешь к работам! – разрешил Александр Константинович.

– Оцэ здорово! – обрадовался практикант.

– Еще раз напоминаю.

Броди для выразительности постучал ладонью по столу. Тут же ему вторили громкие хлопанья брезента и усилившийся вой ветра. Получилось так внушительно, что все на мгновение замерли, а потом с облегчением перевели дух и заулыбались.