был такой несчастный вид, — фыркнул Себастьян. — Я не мог не помочь!
— Что, так заметно было? — ужаснулся Кристиан. Вот тебе и самообладание, вот тебе и репутация!
— Да нет, не особенно, — вздохнул Себастьян. — Да и что тут такого-то?
— Тебе, может, и ничего, — буркнул Кристиан.
— Ладно, не злись, — примирительно сказал Себастьян и протянул Кристиану папку. — На вот, ознакомься. Тебе понравится.
С этими словами он удалился, а Кристиан открыл папку. Уже через минуту ему все стало ясно…
Разумеется, история была проста, как мир. Вовсе не разорился отец Элли, Джеймс Трейси. И самоубийством он жизнь, вероятнее всего, не кончал. Просто так все это выглядело со стороны.
Джеймса Трейси убили. И, вероятнее всего, не кто иной, как его собственный брат, Ричард Трейси. Не родной, правда, а троюродный, но это уж мелочи. Но к чему такие сложности? Да все очень просто. Состояние Джеймса должно было перейти к его сыну, тому самому Элли, а в случае его смерти — отойти государству. Ну вот не жаловал Джеймс прочих родственников! Ричарду же братово состояние спать спокойно не давало. И конечно, маленького Элли было очень просто убедить в том, что от состояния его отца остались рожки да ножки, а дядя Ричард — благодетель, приютивший сироту и взявший над ним опеку. Да и окружающие думали точно так же. Осведомлены были очень немногие, пожалуй, нотариус, да пара чиновников. По совершеннолетию Элли Ричард лишался права управления наследством Джеймса и оставался буквально ни с чем. Стало быть, Элли тоже не была уготована долгая жизнь… А уж заставить доверчивого и запуганного паренька подмахнуть пару бумажек не глядя — пара пустяков. И вот — вскоре после совершеннолетия Элли умирает от какой-нибудь болезни, оставив теперь уже свое состояние безутешному дядюшке.
Хитрая комбинация. Самое сложное в ней — не давать мальчику задавать лишних вопросов, подчинить его своей воле. Ну, Ричарду Трейси это удалось! И если бы не сегодняшнее идиотское происшествие…
Кристиан замысловато выругался (не вслух, правда, вдруг кто услышит!) и отправился обратно в свои апартаменты.
Элли благополучно дрых на диване, и физиономия у него была зареванной донельзя. Кристиан присел рядом, осторожно тронул мальчика за плечо. Тот открыл глаза мгновенно, словно бы и не спал вовсе. Перепуганные такие глазищи… и очень красивые. Кристиан ощутил укол сожаления, но постарался подавить это глупое чувство. Нет уж. Не будет никаких глупостей. Он — Первый Консул, и этим все сказано!
— Ты побудешь у меня еще несколько дней, — сказал Кристиан — не годилось отпускать Элли домой, мало ли, что затеет Трейси. — Кстати, сколько тебе лет?
— Через неделю будет пятнадцать… — отчего-то шепотом ответил мальчишка.
Юпитер побери! До получения наследства ему еще ого-го сколько! Да даже будь он старше, это ничего не изменило бы — не так-то просто управляться с большим состоянием, тем более, что Элли этому никто не учил! Не учил?…
— Как ты смотришь на то, чтобы поработать теперь на меня? — спросил Кристиан, понимая, что совершает страшную глупость, но ничего не может с собой поделать.
— На вас?… — Элли уставился на Кристиана в упор, то ли с ужасом, то ли с восторгом, тот никак не мог понять.
— Когда я говорю — «поработать», я имею в виду именно поработать, — сухо добавил Кристиан, хотя говорить этого ему вовсе не хотелось. — Я вижу, ты смышленый юноша, а мне нужны люди, которым я мог бы доверять.
«И их капиталы…» — добавил он про себя, хотя и было ему очень противно так думать. А что поделать? Бюджет не резиновый, каждый тянет одеяло на себя, а средства должен добывать Первый Консул. А занимать лучше у людей, которые тебе чем-то обязаны… или хотя бы боятся…
— Я… я… — Элли понял, что сказать что-нибудь вразумительное все равно не сможет, и отчаянно закивал, словно боясь, что сказочное видение, которым был для него Кристиан, передумает.
— Ну и отлично. — Кристиан пошевелился, и ворох золотых кудрей упал ему на левое плечо. Элли снова уставился на Блонди с щенячьим восторгом, и Кристиан почувствовал, что ему это нравится. — С твоим… гм… дядюшкой я поговорю. Завтра начнешь обучение, а там я найду, чем тебе заняться.
Кристиан не сомневался, что придумает Элли достойное занятие… и, вероятнее всего, где-нибудь неподалеку от себя. Пользоваться благодарностью мальчишки ему претило, но он надеялся, что по прошествии некоторого времени тот будет действовать уже осознанно. И вот тогда-то, что вполне вероятно, кристально чистая репутация Первого Консула и полетит в тартарары! Да и Юпитер с ней, если подумать хорошенько…
«Жизнь прекрасна!» — подумал ни с того ни с сего Кристиан и широко улыбнулся, с наслаждением чувствуя на себе влюбленный взгляд Элли…
Агент информационной безопасности
Временами Кристиан Норт ненавидел свою работу. Вот как сегодня, например. А все почему? А потому, что намечался очередной прием, для которого надо было всенепременно заказать новые наряды. Зачем, спрашивается? Только деньги зря тратить… (Как известно, Первый Консул был малость скуповат.) Ну ладно, надо — так надо, хотя Кристиан не понимал, почему частая смена нарядов должна свидетельствовать о благополучии правящей элиты. Иногда он мечтал о том, чтобы Юпитер ввела обязательную для всех парадную форму, и тогда можно было бы не забивать себе голову всякой ерундой вроде фасонов, тканей, отделки и тому подобного!
Самое главное, что нынешняя мода Кристиану не нравилась совершенно, но и поделать он ничего не мог, потому что законодателем в области мод считался (и, что хуже, действительно им был) Рауль Ам, а последнего в моде все устраивало. Иногда Кристиану безумно хотелось эпатировать публику, появившись на приеме в чем-нибудь… этаком, чтобы присутствующие дара речи лишились, но, сцепив зубы, он отметал эту идею. Увы, нельзя! Раз ты Первый Консул, то изволь соответствовать. Иногда чересчур правильный Кристиан безумно завидовал прежнему Первому Консулу, которому на все эти условности было наплевать.
Впрочем, Кристиан уже и сам сделал кое-какие шаги, на которые не осмелился бы еще год назад.
— Господин Норт, а как вам вот этот оттенок? — «Придворный» кутюрье уже битый час испытывал терпение Кристиана.
— Я же сказал — аквамариновый, — терпеливо повторил Кристиан. — Или цвет морской волны. А оттенки красного Раулю предложите, он любит.
— Но как же можно! — задохнулся от праведного негодования кутюрье. — Вы же были в аквамариновом на прошлом приеме!
— Ну и что? — желчно спросил Кристиан, понимая, что так просто ему не отделаться.
— Может быть, вот эти оттенки?… — Кутюрье снова распахнул перед Кристианом каталог.
Кристиан
