– Чего?..
– Неважно. – Девочка махнула рукой.
В окно неожиданно постучали.
Девушки, как взвинченные, подскочили со своих мест.
Старик приложил палец к губам, приказывая молчать.
– Кого нечистая принесла? Уходите прочь, это наша земля!
– Я все понимаю, – раздался тихий женский голос, – и я не претендую на вашу землю, но мне бы переночевать у вас… денек-другой… мне очень… х-холодно…
Девушки удивленно переглянулись со стариком.
– Это не менты…
– Открывай, дед! Человеку нужна помощь!
– А если все-таки мент?
– Баба-мент? Дед, не валяй дурака, открывай!
– Ну ладно… – мужичок скуксился и отпер тяжелый засов на двери.
На пороге возникла сильно замерзшая женщина. Холодный ветер развевал длинные светлые волосы. Губы посинели. Незнакомка стояла в темно-серебристой рубашке, синих джинсах и летних открытых туфельках. Она жалобно смотрела на партизан и неоднократно растирала предплечья.
– О как… – старик на минуту опешил. – Ты чего это раздетая ходишь? На улице давно не лето.
– Я не здешняя, но я раньше была здесь. Пустите! Я вам после все объясню.
– Пусти ее, дед! – заступилась за дамочку девушка.
Незнакомка в знак благодарности улыбнулась синими от холода губами и прошла внутрь.
Мужичок запер за ней дверь и подставил ей табуретку.
– Видишь ли, дочка, мы сами… как бы это сказать… – к женщине подошла старушка.
– Мы вернулись туда, откуда нас выгнали, – насупившись, заявил старик. – И теперь ментяры гонятся за нами, как за шакалами. Мы куска хлеба чужого не взяли, мы пришли на родные места, откуда мы родом!.. Родственнички нас выгнали, не захотели хлебом насущным делиться. – Он переглянулся с девушками. – И мы вернулись домой. Вот это, – он указал на темноволосую девочку, одетую в несуразное, похожее на средневековое, платье с корсетом, в несколько раз обмотанное веревками и ремешками, – Юлька, а рядом с ней сидит Танька, – мужичок показал на молоденькую блондинку в простом стареньком сарафанчике, серой рубашке и домотканых штанах. На ее голове красовалась шаль из овечьей шерсти. – А ты? Тебя как величать?
– Мариной меня зовут. Я пришла сюда по своей воле, ну, если это, конечно, можно назвать волей. Это очень долгая история, и вы мне навряд ли поверите. А вообще я здесь уже была когда-то. Я одна из тех, кто ликвидировал последствия, я ликвидатор, Чернобыля-то. Если вы хотите на меня накричать или обвинить в чем-то, то перечить вашему желанию не стану, я вас прекрасно понимаю. Мы когда-то выгнали вас отсюда, заставили вас бежать, а теперь вы вынуждены прятаться от правоохранительных органов.
– Да, нас действительно заставили отсюда уйти, – Юля, та девушка в средневековом платье, сделала жест старику, останавливая поток его бурных и гневных речей, – да, нам сказали убраться отсюда, и мы ушли. Мы приехали в Киев к дальним родственникам. Сначала они принимали нас, а потом начали унижать. Они порой не хотели делить с нами общий стол! Мы – не такие. Если нам не рады, мы не станем терпеть скотское отношение…
Тут мужичок не выдержал и разрыдался, словно маленький ребенок.
– Мы стали жертвами каких-то глупых предрассудков, мы якобы смертельно опасная угроза для всех людей, что мы разносим радиоактивную заразу, мешаем всем жить! Однажды на двери наших родственников написали пошлое ругательство. Мы обратились в милицию, а нас просто высмеяли!.. В свои двенадцать лет я пережила столько горя, что не каждому взрослому по силам. Сначала авария, потом эта унизительная эвакуация, издевки, насмешки… Мы вернулись к себе домой, и если честно… – тут девушка приостановила свой рассказ и осмотрелась, – здесь мы тоже не в безопасности…
Марина навострила уши.
– В смысле?
Тут Юля заговорщицки подмигнула и ответила:
– Не сегодня. Но знаешь, даже у стен бывают уши и глаза. Ты обустраивайся. Я сплю вон там, на печке, – она показала на каменную печь в углу кухни, – свободная кровать рядом, постельного белья, увы, у нас не осталось, накрываемся оставшимися одеялами. Сегодня выдалась спокойная ночка, что будет завтра никто не знает, так что, лучше прилечь и отдохнуть, пока есть такая возможность.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава XII
Окно было затянуло морозным узором. Над опустевшей деревней висела сероватая дымка – холода стояли сибирские, изо рта вырывались клубы пара, а ноги и руки немедленно застывали от одного зимнего прикосновения. Марина проснулась от кусающего пронизывающего ветра. В домике кто-то из вернувшихся посетителей оставил дверь незапертой, и струйки леденящего воздуха проникли в помещение, окутывая все подряд.
Марина нехотя встала, растирая себя по предплечьям, и вышла на порог. Вдохнула свежий морозный воздух и осмотрелась. Вокруг – ледяная пустыня, сплошные сугробы и танцующий в поле ветер. Две молодых девушки, закутавшись в тулупы, разгребали снег руками, затем складывали на освобожденное место принесенный из лесу хворост и принялись, как в первобытные времена, добывать огонь. Это было удручающее зрелище – жители некогда большой великой страны занимались тем, что терли отточенными краями булыжники, пытаясь разогреться от удушающего их мороза.
Марина достала из кармана джинсов зажигалку и, поднеся ее к сложенным веточкам деревьев, позволила маленькой искорке упасть на импровизированный костер. Пламя разошлось не на шутку, едва не доставая своими всполохами затуманенное небо.
– А мы не привлечем лишнее внимание?
Юля посмотрела на лоскутки дыма, что растворялись высоко в небе.
– Есть еще много свободных домиков.
– Так что там у тебя за необычная история? – поинтересовалась Таня, когда Марина, прихватив тулуп из дома, закуталась в него и села подле огня, вытянув руки. – Разрешаю рассказать, пока папы нет. – Девушка улыбнулась.
– Пока я не начала, хотелось бы спросить.
– Спрашивай.
– Почему ты называешь своего старика дедом, – Марина обратилась к Юле, – а она, – девушка кивнула на Татьяну, – называет его отцом.
– Все дело в том, что на самом деле я сирота. – Таня тяжело вздохнула. – Так-то мы с Юлькой подруги, начали общаться до эвакуации. Ее дедушка приютил меня, когда мы бежали от родственников.
– Все понятно.
Пауза.
– Что ж, – тяжело вздохнула Марина, – я действительно пришла сюда не просто так. Несколько лет назад мои маленькие дети без вести пропали. Сейчас они, скорее всего, уже подростки, – снова вздох, – столько лет прошло, м-да… В общем, я играю в некоторую игру. Пару лет назад ко мне пришла странная девица и сказала, что она кошмарное существо, питающееся негативом – страх, отчаяние, боль. Если человеку станет совсем плохо, оно сожрет его со всеми потрохами. Я видела одну из его жертв, не человек, а ходячая высушенная мумия. Меня оно выбрало в качестве своего противника, я должна его преодолеть, чтобы отыскать своих детей. Вот и, кхм, вся история.
Подруги переглянулись.
– У нас тут тоже не все в порядке… – Юля посмотрела по сторонам. – Мы все ждем, когда Она нас окончательно добьет…
– Кто – Она?
– Маленькая девочка. На вид лет десять, не больше. Такая глазастенькая, очи как летнее небо, а как шандарахнет, так мало не покажется, – фыркнула Таня. – Откуда она и зачем людей кошмарит, непонятно. Нас потому и гоняют, чтобы она нас окончательно не убила. Здесь сначала спецназ работал, им на помощь менты пришли. Сталкеров ловят, нас в кутузку вечно отправляют. – Девушка усмехнулась. – А на девочку им плевать с высокой колокольни. Мне иногда кажется, они с ней заодно.
– Я когда здесь работала, – после недолгого молчания сказала Марина, – тоже творились странные вещи. Людей когда вывезли, мы остались одни, ездили, замеряли, и с нами тоже была девочка. Ни одной живой зверюшки не осталось, кроме одной. Как вспомню, так вздрогну. Пасть огромная, уши торчком, на людей кидалась, но не кусала, пугала до одури. Мы ее отстреливали поначалу, а потом она сама сгинула.
