Как-то грубо я. Невежливо. Но с другой стороны, дон Бернардо если и испытывает ко мне какие-то теплые чувства, тщательно их прячет, выставляя маску показного безразличия. Вон, даже Оливию взад-вперед гонял, когда надо было сообщение передать, не удосужился "спуститься" на мой уровень. Так что и ответ закономерен — мне не за что демонстрировать щенячий восторг от общения с ним.
— Она тебя хоть поблагодарила? — Вновь это холодное безразличие. В голосе только информативная составляющая. Что-то вроде: "Хуан, в Сан-Пауло сегодня был дождь?" Варианты ответа: "Да". "Нет". Означающие лишь довод до сведения, каковы сегодня были погодные условия в этом крупнейшем полисе Южной Америки.
Я пожал плечами.
— А должна была?
Он про себя хмыкнул.
— Думаю, стоило бы.
— Это вы так думаете. — И продолжил с жаром:
— Дон Бернардо, я пыль, червяк! Хорошо, что она меня выслушала, это уже достижение!
На сцене разыгрывался спектакль под названием: "Мы ничего не видим, не слышим и нам не интересно". Парни повысили тональность обсуждения, и по лицам было видно, изнывают от любопытства. Дон Бернардо не баловал их вниманием; то есть он зашел ко мне, и это выводило меня в их глазах на новый уровень. Вот только на какой — этот вопрос читался в каждом их слове и жесте.
— И вообще, дон Бернардо, я не нуждаюсь в "спасибах". Ни ее, ни ваших, — зло продолжил я. — Мне вообще от вас ничего не нужно. Ни от кого из вас. Да, я влез в это дерьмо, и буду работать, как ждет от меня королева, но это не значит, что буду позволять во благо ее целей топтать себя. И на любую попытку себя унизить отвечу ассиметрично.
— Тише, тише, герой! — в голосе собеседника зазвенела сталь, но я чувствовал, внутри он улыбнулся. Я ему нравился, как нравится эксцентричному человеку буйство вулкана, первозданная необузданная стихия. — Хорошо, что тебя никто не слышит. — Помолчал. — Хуан, это не игрушки. Лея говорила, объясняла, что на кону?
Я пожал плечами.
— Я это и так понимаю.
— Тогда в чем дело?
— В том… — Я почувствовал, что снова завожусь, и сделал все возможные усилия, чтобы удержаться. Сформулировал:
— В том, что я не буду вашей марионеткой. Не нужно за меня планировать каждую мелочь, каждую деталь. Я буду делать так, как МНЕ хочется, даже если вы посчитаете это неправильным.
— Ваши сценарии не сработают, — помолчав, продолжил я, пытаясь объективно донести позицию, а не выглядеть "яколой". — Просто не смогу реализовать их. Но смогу реализовать свой. И если сделаю в процессе какую-нибудь каку-бяку, кого-то как-то оскорблю, совершу не совсем этичный не всем нравящийся поступок… Я не буду оглядываться на вас. Просто сделаю это, и все.
Дон Бернардо покачал головой.
— Начнем с того, что пока тебе позволяют делать все, что хочешь. Не ограничивают…
— Ключевое слово "пока", дон Бернардо, — перебил я.
Старик вздохнул и… Согласился.
— Тут ты прав. Но должен понимать так же, что на человека, получившего карт-бланш, ложится огромная ответственность. Если провалишься, с тебя будет совершенно иной спрос. Сейчас можно обвинить в чем-то нас, меня и Лею, что не поняли, не подсказали, не подставили плечо… После же…
Я кивнул.
— Я рискну, дон Бернардо. — Повернул к нему голову и почувствовал, как глаза сверкнули. Внутри меня пылал огонь решимости, и в отличие от музыки, в успехе ЭТОГО мероприятия уверенность была. Это вам не октавы с ладами перебирать!
Из груди старика вырвался обреченный вздох.
— Я поговорю с крестницей. Надавлю. Но результат должен быть! — теперь глаза сверкнули у него.
— Будет. — Я еле сдержал улыбку.
— Помощь нужна? — потеплел его взгляд. Я задумался, пожал плечами.
— Если что понадобится — обращусь. Контакты нам, как понимаю, вы и без меня подстроите. А в остальном… Если что — зайду, — повторился я. — Надеюсь, примете меня, пустите в кабинет? Не уподобитесь высокомерной внучке?
Он мог и осадить, но я почувствовал внутри старика слабину. Дон Бернардо мог устроить этот разговор раньше, настроить рабочие отношения. "Снизойти". Но не сделал этого. А сделал только сейчас, когда я отдал песню его крестницы другой.
Хотя старика я не винил и не собирался. К нему, в отличие от ее высочества, я испытывал лишь чувство глубокого уважения. Он мог в моих глазах строить меня, сопляка, ставить на место. В силу возраста и жизненного опыта. Но маленькая богиня под эту категорию никак не подпадала.
* * *
Репетиция шла своим ходом. Вначале присутствие дона Бернардо, пересевшего на первый ряд и внимательно нас слушающего, напрягало. Но постепенно все расслабились — старик не вмешивался, только смотрел. Дело все так же не шло, но теперь, ввиду присутствия высокого гостя, орать друг на друга было некрасиво. Приходилось договариваться, упражняться в красноречии, что градус накала существенно убавило. Под конец даже начало что-то выходить. Не торт, но результат удовлетворил и Хана, и Карена, и даже Фудзи. Во всяком случае, в первом приближении.
— Разрешите? — Когда мы закончили и облегченно вздохнули, дон Бернардо поднялся на сцену. Мы уж было и забыли про него — за все это время он не проронил ни звука.
Хан отдал ему гитару, старик быстро поколдовал в настройках и издал звук… Вот вроде бы тот же самый, но совершенно иной.
— Вы, детки, неправильно взялись за дело. Пытаетесь играть рок-н-ролл, прогнав его через призму нашего восприятия. Нашего времени, нашей культуры.
Карен попробовал что-то возразить, но дон Бернардо лишь слегка сощурился, и возражение застряло у него в горле.
— Хуан, знаешь это? — заиграл он, вновь поколдовав в точных настройках. Звук получился мелодичный, но скрипучий; звонкий, но грустный. Слегка трагичный, но в то же время какой-то жизнерадостный, обнадеживающий. И это та же самая гитара, которой все дни на моей памяти оперировал Хан!
— Знаю, — кивнул я.
— Тогда пой.
— Но…
— Никаких но! — Старик сверкнул глазами, и мой протест так же застрял в горле. И когда он зашел на второй круг, из меня полились слова, которые я старательно выводил, пытаясь не сфальшивить:
There" s a lady who" s sure
All that glitters is gold
And she" s buying a stairway to heaven.
When she gets there she knows, if the stores are all closed
With a word she can get what she came for.
Ooh, ooh, and she" s buying a stairway to heaven…
Кивок. Все правильно, работай дальше. И я продолжил…
Нет, конечно, фальшивил — куда ж без этого. Я уже говорил, в том числе дону Бернардо, что это не мое. Но центром вселенной на эти десять минут стал не я, а он. Его гитара. Его пальцы, бегающие по ладам, выдающие ТАКОЕ, что пацаны, окружив его, пораскрывали рты и боялись произнести слово, дабы не спугнуть волшебный миг, повисший над сценой в этот момент. Потому, как после нескольких лирических куплетов начался соляк, и сеньор Ромеро наглядно продемонстрировал, что не зря дважды становился лучшим гитаристом планеты. А так же, что так просто это звание не дают; его надо заслужить, и для этого играть нужно… Как бог, не хуже!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
