корабль, что вот уже три месяца ошивался возле Порт-Артура, выходя каждый раз в составе отряда таких же «чудовищ» к крепости из Дальнего, в котором обосновался 5-й боевой отряд Объединенного Флота. И вот эти корабли русские моряки знали уже хорошо, как говориться, «набили глаз», осталось только «морду набить». И по большому счету было за что — слишком нагло себя вели. Бронепалубные крейсера старого типа, построенные по проекту французского кораблестроителя Эмиля Бертена, который придумал создать три крейсера, которые совокупно должны были стать в бою как бы одним броненосцем. Можно назвать эту идею бредовой, но французы всегда славились экстравагантностью, и выставили за все три корабля вполне приемлемую цену, воодушевившую японцев, которые тогда готовились к войне с Китаем. А «Поднебесная империя» имела два нормальных броненосца, а тут сразу три крейсера по цене одного «китайца». И Бертен расстарался — два крейсера, те самые «симы» построили во Франции, а третий — «Хасидате» стал первым кораблем заложенном на стапеле собственно в Японии. Причем «Мацусима» представляла собой как бы «перевернутый вариант двух других кораблей. И на то были причины — ведь получились обычные бронепалубные крейсера, средненькие по показателям, напичканные 120 мм пушками, и тихоходные — шестнадцать с половиной узлов. От броненосца на них был только главный калибр — огромная, да что там, чудовищная 320 мм пушка, при развороте которой на борт крейсер получал заметный крен, установленная на двух кораблях в носу, а на третьем в корме. И если тот же 'Такасаго» от пальбы из восьмидюймовых пушек раскачивался, то несчастные японские кораблики чуть ли не разваливались от выстрела из такого ствола, посылавшего снаряд в четыре с половиной центнера. Понятное дело, что в морском бою попасть в противника было невозможно, даже по такой огромной цели, как береговые укрепления Порт-Артура, «стоявшие на месте» — а куда сопки денутся — японцы постоянно промахивались. Лучше было бы снять тяжелое орудие, заменив его на пару 120 мм стволов, а сэкономленный вес пустить на установку бортового бронирования, но японцы сочли, что модернизация старого корабля слишком дорогостоящее дело. Так и пошли два таких корабля вчера в бой, только не попали ни разу ни в русские броненосцы, ни в крейсера, хотя старались, сделав по десятку выстрелов за весь бой без всякого результата — самый близкий разрыв от цели был в трех кабельтовых…
Вот только сейчас чудовищная пушка не стреляла — «Хасидате» бил беглым огнем из страшных для миноносца 120 мм скорострельных орудий, причем стоя на якоре и освещая гавань прожекторами. И добился своего — в огненной вспышке атакующий русский миноносец буквально развалился, и вырвалось огромное облако пара — взорвались котлы. И вряд ли кто мог спастись в этом аде — страшна была участь погибших, еще минуту назад отважно пошедших в свою последнюю атаку.
— Смотрите, это ведь «Бойкий»!
По вспышкам в стороне Елисеев понял, что видит пуск торпед — второй миноносец воспользовался моментом, который предоставил ему погибший товарищ, и, подкравшись со стороны не стрелявшего борт, атаковал вражеский крейсер. Но одновременно с взрывом торпеды ухнуло громадное носовое орудие, непонятно куда отправившее снаряд. Возможно, что японцы подумали, что с моря напали русские броненосцы и зарядили орудие, чему могла способствовать начавшаяся в Вей-Хай-Вее суматоха. Стоявшие в гавани, но далеко за островом броненосцы включили прожектора, видимо, английский адмирал попытался понять, что происходит. И в эту секунду капитан 2-го ранга Елисеев, обернувшись, оцепенел от удивления — прямо на месте светящегося вдали прожектора на носовой надстройке вспух огромный клубок разрыва, мелькнула в свете лучей мачта, верхушка которой рухнула в море. Прожектор больше не светил, зато можно было увидеть пожар, начавшийся разгораться на мостике. Зрелище было настолько удивительным, что опешивший офицер смог только пробормотать:
— Надо же — а ведь попали…
Корабли 5-го боевого отряда вице-адмирала Ситиро Катаоки сами японцы называли «забавный флот», настолько пестрый он имел состав. Достаточно оценить сам отряд — три крейсера так и не стали нормальным броненосцем, несмотря на первоначальный замысел. А включенный в состав трофейный китайский броненосец именовался таковым только для «устрашения» врагов…
Глава 17
— Твою мать в три погибели! Все же мы не смогли обмануть японцев — у Того слишком много миноносцев!
Николай Александрович озвучил первую мысль, которая пришла ему в голову — пробуждение оказалось неожиданным, под звуки орудийных выстрелов. Вскочил с дивана, на котором прикорнул, даже не заметив, стоило закрыть глаза, и устремился прочь из кабинета, желая поскорее подняться на верхнюю палубу, а там добраться до мостика, и понять, что же происходит. А «Цесаревич» готовился к бою, звуки подачи снарядов противоминной артиллерии ничем не спутаешь, да лязгали железные двери и люки. Матусевич по трапу поднялся к кормовой надстройке, глухо матерясь — сделать такой путь было затруднительно. Ободрал перчатки — на броненосце на каждом шагу можно было наткнуться на следы прошедшего боя, шимоза искорежила все, где прогремели взрывы. Обломков вокруг набросано столько, что если на них наскочить, то в лучшем случае порежешься или проткнешь себе что-нибудь, от ступни во флотском ботинке, до головы, прикрытой одной фуражкой. В мозгу тут же прорезалась чужаямысль, но Матусевичу сейчас было не до нее — отмахнулся, однако памятуя, что теперь не забудет.
Матерясь и сквернословя поднялся по искореженному трапу на мостик, машинально покосившись взглядом на изуродованное крыло, где еще лежали обломки кресла, но вот трупы прибрали еще вечером, в сумерках, снеся тела в корабельную баню, которая временно стала «мертвецкой». Там уже были командир броненосца Иванов и старший офицер капитан 2-го ранга Шумов, о чем-то переговаривались между собой, везде сновали нижние чины, у немногочисленных противоминных пушек застыли комендоры. А вот стрельба прекратилась, да и трудно было что-то разглядеть в предрассветной мути, на море плотной завесой стоял обычный в этих водах густой туман.
— Ваше превосходительство, ничего толком не поняли, — капитан 1-го ранга Иванов пребывал в раздражении. Судя по внешнему виду, за эту ночь Николай Михайлович вообще не сомкнул глаз, как и Дмитрий Петрович — да оно и понятно, на броненосце они за все отвечают. А потому пребывать в «объятиях Морфея» не будут, так как велик риск получить торпеду в борт — выскочит из тумана «мелкий пакостник» водоизмещением в полторы сотни тонн, произведет пуск, и потопит корабль, что в сто раз крупнее.
— Начала стрелять концевая «Диана», затем «Пересвет».
