молниеносно. Она спросила у женщины:
— Вы можете обойтись без девочки? Если вы будете знать, что она вырастет в хорошей семье? Это я могу взять на себя.
Бедная женщина в замешательстве посмотрела на нее.
Элизабет объяснила подробнее.
— Сделаем так, как будто девочки вообще не было. Как будто вы родили только одного ребенка. Сына. Он ведь не станет убивать сына? И не будет вас так избивать.
— Если бы мы только смогли, — прошептала женщина. — Но малышка-то?
— Вы ее должны в таком случае отдать. Я даю слово чести, что она попадет в хорошие руки.
Мать, глотая слезы, устало кивнула головой.
— Да. Да, так, пожалуй, будет лучше всего. Единственный выход. Не давайте только мне смотреть на малышку!
Всякая задержка была бы пагубна, поэтому Элизабет вновь взяла инициативу на себя.
— Быстрее! Госпожа Карин! Возьмите девочку и бегите что есть сил отсюда! К себе домой. Положите ее в мою постель и позаботьтесь о том, чтобы ей было тепло! Я скоро приду.
Карин без колебаний взяла завернутого в пеленку ребенка, спрятала его под пальто и быстро удалилась.
«Казалось, что она забыла страх перед окружающим миром», — с горечью подумала Элизабет.
— Эй вы, малышки, — строго сказала она детям. — Родился только один ребенок, мальчик, запомните это! И никому ни слова о девочке! Вы ведь не хотите смерти своей матери?
Самая маленькая заплакала.
— Я никому не скажу, — пообещала самая старшая, но младшая сестренка, всхлипнув, выдавила из себя:
— Я рассказала об этом Торунн.
— Скажешь, что ты все выдумала, — предложила Элизабет.
На большее у них не хватило времени, поскольку именно в этот миг они услышали дикий разгневанный рев и крик маленькой девочки, полный страха и боли. В эту ветхую хижину ввалился мужчина невысокого роста, но широкий и тучный, как бочонок. Очевидно, на него уходила вся еда в этом доме.
— Что это я слышу, черт побери? — взревел он. — Близнецы? А, так ты занималась прелюбодеянием с сатаной, гадкое пугало?
Элизабет заслонила собой женщину.
— Близнецы? Кто это сказал? У Вас родился сын, а больше никого я здесь не вижу.
Этот боров в человеческом обличье остановился и тупо уставился на нее.
— Что?
— Вы слышали, что я сказала, — мягко произнесла Элизабет. — Это лежит Ваш ребенок, поздравляю!
Разъяренный мужчина оторопел. Он едва мог вымолвить пару слов.
— Сын? А Торунн сказала…
— Торунн неправильно поняла, — прервала его старшая дочь, держа за руку свою сестру. — Элла просто ей сказала, что и мальчик родился. Она имела в виду, вдобавок к нам.
«Умная девочка», — с восхищением подумала Элизабет. Но та была уже привычна к роли буфера.
— Хм, — промычал отец. — Хм, мальчик, э?
Он заулыбался.
— Мальчик? Дайте на него взглянуть! Но он же совсем голый!
— Я еще не успела, — сказала Элизабет. — Он только-только родился. К тому же я должна была в первую очередь оказать помощь Вашей жене, которая очень плохо себя чувствовала.
За спиной мужчины она сделала знак девочкам о том, чтобы они нашли что-нибудь, во что завернуть ребенка. Они же стояли, как вкопанные. В единственную имевшуюся пеленку завернули новорожденную девочку.
Элизабет в панике смотрела по сторонам. Сейчас все могло быть разоблачено. И тут она увидела кусок дерюги, белый от бродильного теста. Она схватила его, отряхнула от муки и завернула ребенка насколько могла профессионально. Оставалось лишь надеяться, что он не почувствует запаха выпечки.
— Итак, — умиротворенно произнесла она, высоко подняв плачущего малыша. — Здоровенный, красивый мальчуган! И если мне будет позволено сказать, у тебя уже есть исключительно красивые дочери. Все шестеро. Ты разбираешься в искусстве, как мне кажется. И у тебя прекрасная жена.
Мужчина фыркнул, но на его лице застыла довольная улыбка.
— Он красив, а? — заржал он. — Изумительно красивый парень!
Краем глаза Элизабет заметила, что старшая девочка быстро накрыла тесто полотенцем. Взаимодействие было великолепным.
— Спасибо за помощь, — прошептала мать Элизабет. — Но как мы сможем расплатиться?
Вдруг мужчина обратил внимание лично на Элизабет.
— А что это за мадемуазель? — беспардонно спросил он. — Откуда взялась эта женщина?
Мать боязливо ответила:
— Женщины сказали, что она врач. Она работала вместе с доктором Хансеном на берегу реки. Я попросила женщин привести ее сюда.
— Врач? Вот эта? Баба? Ты что, из меня дурака сделать хочешь!
— Настоящим врачом мне никогда не разрешат стать, потому что я женщина, — сказала Элизабет. Она хотела бы стать колдуньей из рода Людей Льда, чтобы поставить эту несносную свинью на место. Она могла бы отругать его как следует за то, что он так обращается с женой и дочерьми, но это только ухудшило бы их положение. Элизабет подавила в себе гнев и насколько могла весело сказала:
— Но я выучилась почти всему, что должен уметь врач — не считая, разумеется, латыни — и для меня было удовольствием помочь твоей восхитительной жене.
— Что это за нахальный разговор? — скривился мужчина. — Мадемуазель знает все, что знает мужчина? Тогда она — ведьма!
— К сожалению, я не ведьма, — с издевкой парировала Элизабет. Она повернулась к женщине, лежащей в постели. — И я не требую никакого вознаграждения, иначе все врачи ополчатся против меня. Итак, будьте счастливы с парнем! Я загляну через несколько дней, чтобы посмотреть, как у вас идут дела. До свидания!
Последние слова были обращены к матери. Засекреченное сообщение о том, что она узнает о судьбе своей малышки.
Женщина сделала знак, что она поняла. В глазах теплилась благодарность.
Элизабет резво пустилась в путь, чтобы никто не успел выследить, где она живет.
У реки практически завершили расчистку, и бездомные исчезли. Оставались только рабочие и зеваки, которые всегда готовы обсуждать прошедшее.
К ней подошел Вемунд Тарк.
— Где ты была?
Это прозвучало так, как будто ему ее не хватало! Невероятно!
Она все объяснила и завершила, сказав:
— А теперь я должна торопиться домой, чтобы заняться Карин и малышкой. Предполагаю, что они обе одинаково испуганы.
Его лицо стало угрюмым.
— Я пойду с тобой. Больше я тебе ничем помочь не смогу.
По дороге он взволнованно бормотал:
— Я понимаю, что ты не могла поступить иначе, но оставлять Карин одну с новорожденным ребенком опасно. Неизвестно, что она может выкинуть. Бедное дитя!
Они непроизвольно заторопились.
— Я наказала ей положить ребенка в мою постель, — сказала, сознавая свою ошибку, Элизабет.
— Но тебе там нельзя жить с ребенком!
— Разумеется, нет! Я, конечно, сразу же найду для ребенка дом. В худшем случае я заберу его домой в Элистранд. Там всегда заботятся о брошенных.
Вемунд, казалось, хотел что-то сказать, но воздержался.
— Ты думаешь
