Передышка
Приход зимы в декабре 1189 года принес затишье. Учитывая беспокойное море и отсутствие доступа в безопасную внутреннюю гавань Акры, латинский флот стал уходить на север — в Тир и далее в поисках убежища. Конрад Монферратский тоже вернулся в Тир. Ухудшившаяся погода заставила сделать паузу в военных действиях, поскольку дожди превратили землю между траншеями крестоносцев и лагерь Саладина в море грязи, по которой и ходить было затруднительно, не то что атаковать. Султан отослал главные силы своей армии домой, но лично остался в лагере, а франки затаились в ожидании окончания дождливого сезона, надеясь пережить болезни и голод и посвящая все свободное время сооружению осадных машин.
По свидетельству Баха ад-Дина, Саладин теперь понимал, «как много значения франки придавали Акре и что именно она является их целью». Решение зимовать у стен города означало, что султан теперь рассматривал Акру как решающее поле боя в этой войне. Ему, конечно, не хватило решимости пойти на штурм лагеря крестоносцев осенью, но, по крайней мере, теперь он выказывал намерение упорно продолжать кампанию. Проведя два года после Хаттина, собирая легкие победы и избегая продолжительных конфронтаций, он, вероятно, решил, что латинское наступление на Палестину должно быть остановлено у стен Акры.
Хорошо понимая, насколько разорена будет Акра, когда придет весна, Саладин начал ввозить продовольствие, снаряжение и подкрепления. Вероятно, в это время он назначил Абул Хайджу Жирного военным комендантом города вместе с Карагушем. Даже крестоносцы были впечатлены принятыми мерами. Один из них позднее заметил, что «еще никогда город или замок не имел столько оружия, такой обороны, такого снабжения продовольствием такой ценой». В это время султан понес тяжелую личную потерю — 19 декабря 1189 года умер от болезни его близкий друг и мудрый советник Иса.[255]
Долгие месяцы стояния на месте были заполнены не только лихорадочной подготовкой к весне и молчаливой враждебностью между противниками. Зима дала людям первые возможности дружеского общения и братания, ставших скрытыми тенденциями кампании. Один из последних латинских кораблей, прибывших в 1189 году, доставил подкрепление несколько иного рода — «300 привлекательных франкских женщин, полных молодости и красоты, явились из-за моря, чтобы предаться греху». Секретарь Саладина Имад аль-Дин с явным удовольствием описал, как эти проститутки организовали свое заведение недалеко от Акры, и «когда их серебряные ножные браслеты касались золотых серег, делали себя целями для мужских дротиков». При этом он с негодованием отметил, что некоторые мусульмане тоже бегали попробовать их прелести.
Другой мусульманский свидетель отметил, что христиане и мусульмане успели хорошо узнать друг друга и нередко беседовали, позабыв о вражде. Иногда одни из них пели, а другие танцевали. Со временем близость двух окопавшихся воюющих сторон друг к другу способствовала еще лучшему узнаванию. Мусульмане находились «лицом к лицу с противником… если одна сторона зажигала костер, это видела другая. Мы слышали звуки их колоколов, а они наш призыв к молитве». Городской гарнизон, во всяком случае, завоевал глубокое уважение крестоносцев, один из которых отметил, что «никогда не было людей, столь великолепных в обороне, как эти слуги дьявола». Но, понимая, что знакомство и дружба действительно существовали, все же не следует заходить слишком далеко. Не так давно был обнаружен занимательный обзор сил, собранных Саладином в Акре, вполне вероятно написанный во время осады. Он является отрывочным, исполненным враждебностью, но дает нам некоторые детали, касающиеся войска и вооружения мусульман. Документ также не чужд клеветы и фантазий. Там говорится, что арабы «обрезали» свои уши, а турки занимались гомосексуализмом и скотоложеством, якобы в соответствии с указаниями Мухаммеда.
Неофициальные правила поведения, сложившиеся между сидящими в окопах друг напротив друга противниками, иногда нарушались. Судя по всему, если воин покидал безопасность окопов, чтобы облегчиться, другая сторона по молчаливому соглашению на него не нападала. Поэтому крестоносцы были поражены, когда однажды на рыцаря, «делающего то, что делает каждый», напал конный турок с копьем. Не ведающего об опасности рыцаря вовремя предупредили крики из окопа. Рыцарь встал, уклонился от первого нападения, а потом, поскольку был без оружия, свалил противника метким броском камня.[256]
ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ
С приходом весны открытые военные действия возобновились, и первое сражение началось за господство на море. В конце марта 1190 года, вскоре после Пасхи, поступили сведения, что в Акру идет пятьдесят латинских кораблей из Тира. В ходе зимы Конрад согласился на частичное примирение с Ги, став «преданным человеком короля»[257] в обмен на Тир, Бейрут и Сидон. Флот, который он теперь вел на юг, должен был восстановить контроль христиан над Средиземноморским побережьем. А значит, и линию жизни, соединяющую крестоносцев с внешним миром. Это сражение Саладин не мог себе позволить проиграть, поскольку самые большие надежды на общую победу в Акре он связывал с изоляцией осадивших город франков. Он решил противостоять подходу франкских кораблей любой ценой, что привело к одному из самых впечатляющих морских сражений XII века.
Битва за море
Когда появился латинский флот, гонимый вдоль берега северным ветром, около пятидесяти судов Саладина вышли из гавани Акры им навстречу под зелеными и золотыми флагами. Франки имели два типа кораблей: «длинные узкие и низкие» галеры, оснащенные тараном и приводимые в движение двумя рядами весел, расположенных друг над другом, и галиоты — более короткие маневренные военные корабли с одним рядом весел. Когда флот подошел, на палубах были возведены щитовые стены, и корабли построились в боевой клин в форме буквы V, в вершине которого находились галеры. Под оглушительные звуки труб корабли устремились друг к другу, и сражение началось.
В 1190 году война на море находилась еще в зачаточном состоянии. Большие корабли могли таранить и топить корабли противника, но в целом сражение велось на близком расстоянии и заключалось в обмене метательными снарядами ближнего радиуса действия и попытках притянуть корабль противника к себе крюками и взять его на абордаж. Самым страшным, с точки зрения моряков, был греческий огонь, потому что его нельзя было погасить водой, поэтому у обеих сторон был запас этого эффективного оружия. Во многих случаях мусульмане были близки к победе. Одна франкская галера была обстреляна греческим огнем и взята на абордаж — ее гребцы в панике стали прыгать за борт. Лишь небольшое число рыцарей, которых быстро утянули бы под воду доспехи, да и они в любом случае не умели плавать, предпочли держаться — от отчаяния — и сумели вернуть себе контроль над полусгоревшим судном. В конце концов ни одна из сторон не одержала убедительной победы, но потери мусульман оказались больше. Одна из их галер была выброшена на берег и разграблена, а экипаж перебит и обезглавлен безжалостной группой орудовавших ножами женщин. Один из крестоносцев позднее заметил, что «физическая слабость женщин продлила мучения мусульманских моряков, поскольку женщинам потребовалось больше времени», чтобы обезглавить своих врагов.
Саладин лишился господства на море до конца 1190 года. Крестоносцы смогли патрулировать воды вокруг Акры, держа уцелевшие корабли султана в гавани и не допуская попыток снабдить гарнизон города. В течение следующих шести месяцев горожане существовали на грани голода. Уже к концу весны запасы закончились, и люди были вынуждены съесть всех своих животных, а также изгнать всех старых и немощных пленников — молодых оставили, чтобы заряжать катапульты. Саладин неоднократно пытался прорвать морской кордон с разными степенями успеха. В середине июня часть флота, состоящего из двадцати пяти кораблей, сумела прорваться в город. В августе султан велел погрузить на большое судно 400 мешков пшеницы, сыр, кукурузу, лук и овец. Чтобы прорвать блокаду, оно вышло из Бейрута замаскированным. Команда была одета как франки — мусульмане даже сбрили бороды, на палубе были видны свиньи, развевались флаги с крестами. Крестоносцы ничего не заподозрили, и судно успешно прошло «сквозь строй». Но все это были незначительные победы для города, которому необходимо было постоянное снабжение. В начале сентября Карагуш сумел переправить письмо, в котором Саладину сообщалось, что через две недели в Акре полностью закончатся припасы. Султан настолько встревожился, что предпочел держать сообщение в тайне, из страха, что столь неприятная информация подорвет моральный дух армии. Из Египта вышло еще два судна с зерном, но из-за неблагоприятных ветров их продвижение к месту назначения было медленным. Баха ад-Дин описывал, как 17 сентября Саладин стоял на берегу и следил, как они идут к Акре, хорошо понимая, что город падет, если они не прорвут кольцо блокады. После ожесточенного сражения суда благополучно вошли в бухту Акры, где их встретили, как дождь после долгой засухи.[258]
