Читаем без скачивания Русский транзит - Измайлов Андрей

Например, до меня в сортире у Левы прятался э-э… нагрянувший со служебным визитом питерский чекист в ранге, тьфу-тьфу, полковника Лихарева. Кто помнит мой «первый транзит», тот помнит, возможно, – у Михалыча давняя любовь-ненависть с Комитетом. Расслышал сквозь стеночку псевдо-Лихарев бояровскую шуточку (помнится, я пошутил: ха-ха, гэбэшники и здесь достали!), перестраховаться решил. А то вечно этот Бояров слишком много знает! А то слишком много задолжал этот Бояров одной серьезной организации, у которой длинные руки. Гони должок, сукин сын Отечества! Где там наша агентура, опутавшая щупальцами Нью-Йорк, в частности? Куси Боярова! Фас!

Например, до меня в сортире у Левы скрывалась хм-хм… дама. Он сам признался! И такая дама, какая способна на многое: даже стульчак способна уделать по-мужицки, по-русски. Мужикобаб, потомок декабристов, Хельга Галински. Не пустили даму в дом – на работу к автору заявилась… «работу с автором» провести, очень, знаете ли, по-нашему! В партком на паразита, в партком по месту работы! Затаилась, справедливо опасаясь, что я ей в пятак закатаю («Кто мне писал на службу жалобы? Не ты? Да я же их читал!»), а стоило Боярову уйти – обзвонила приятелей-полюбовников, которых в дюжине двенадцать. Мол, бабена мать, растоптал мою честь некий хрен, бабена мать! Найти и проучить! Он к сабвею пошел, по линии D поедет…

Мало ли «напримеров» можно изобрести, развлекая себя по дороге домой (домой?)… Много. Не умножайте сущностей, кроме необходимых. Принцип Окама. И мой принцип. Лезвие бритвы. Если у вас темно в глазах – значит, либо ночь, либо вам дали по башке. Объяснять темноту пришельцами, которые из вредности выключили Солнце, – лишняя сущность.

Лезвие бритвы. А может, и бритвой меня полоснули по фалагнам. Не успел разглядеть. Блок поставить успел, разглядеть – нет. Уж больно глубокий порез, узкий и глубокий. Перчатка, несмотря на жгут-браслет, набрякла, затяжелела. Не окажись Марси дома, пилить-мучаться мне снова через весь город, ерзая в «тендерберде» израненной задницей, – в Квинс. Если, ко всем сегодняшним прелестям, мою «громовую птичку» не угнали…

Не угнали. (Кто позарится на такое страшилище?!).

Марси оказалась дома. И не у СЕБЯ дома, а, слава Богу, у НАС дома. Еще нынче утром мне от этого дома было отказано. Нет более действенного средства для смены гнева на милость: приползти на последнем (пусть думает: на последнем!) издыхании, сдержанно выдавить, истекая кровью, мол, я пришел только сказать, что я последняя сволочь, и, если хочешь, немедленно уйду!

Куда там! Уйдешь, ага!

– Алекс!!! Что с тобой?!! Кто тебя?!!

Все же и по эту и по ту сторону Океана женщины пусть не одинаковы, но схожи! В смысле первой реакции при виде крови. Казалось бы, с чего им, бабам-то, кудахтать-причитать?! Они намного чаще нашего брата-мужика кровь видят, доля женская такая, а вот поди ж ты!

Крови в перчаточной емкости скопилось – добрый стакан. Хлынуло, брызнуло, заляпало весь кафель в ванной. Полное впечатление тяжелого ранения! Герой Бояров! Я, правда, чуть не испортил все впечатление: нагнулся в ванну, выставил пятую точку перед Марси… И еще там посмотри внимательно, говорю. Похабник! Издеваюсь! Тут же заслужил тычок кулачком по этой самой пятой точке. Завопил, конечно. Осколки все там же, никуда не делись.

Двойная победа. Она-то возмутилась: издеваюсь! А там действительно… Сказал же: посмотри внимательно. И если промывание поврежденной руки, обмазывание раны каким-то целебным коллоидом, наложение стерильной повязки… если весь этот процесс можно сопровождать скептическим пофыркиванием (я думала: рана! а у тебя: фи!), то процесс извлечения осколков из… Он, процесс, волей-неволей провоцирует на шуточки-прибауточки. Взаимные. Домашние. Да-а, с такими ранениями – ни посидеть, ни пройтись, ни пробежаться. Летай. Иль ползай. Конец известен: а как насчет «лежать»?

– Придется только на животе.

– На спине никак, Алекс?

– На спине каждое движение вызывает нестерпимую боль! Меня просто так и подбрасывает!

– Отлично!

– Эгоистка!

– Разумеется! Эгоист!

Иди. Иди сюда. Иди.

Главное, не забыться и не брякнуть бывшую до вчерашней ночи паролем-отзывом «работу с автором».

Та-ак, пошла вторая бессонная ночь…

… А натуральная работа с автором-Бояровым началась у мисс Арчдейл не более полугода назад. Как раз вынужденный перерыв наступил в спортивной карьере Александра Евгеньевича, и как раз пригрел его Лев Михайлович на Девятом Брайтоне.

Брайтонский «бордвок» балуют вниманием не только местные обитатели (ныне местные, в недалеком прошлом – совдеповские). Повадились сюда и настоящие местные, то бишь американцы. Время от времени то там, то сям – парни с видеокамерой, с магнитофоном, глядишь, переводят зазря пленку, запечатлевая алкашей в кафе «Москва», добиваясь у них ответа: как вам сегодняшняя Москва? что вы думаете о Горбачеве после литовских событий? Глядишь, старательно кивают, записывая откровения типа: «Горби из гроби!». Большего из наших иммигрантов не выжать при самом большом желании. Не только потому, что по-английски они ни в зуб ногой – почти пятьдесят тысяч, и между собой только на своем-трехэтажном – но и в силу мгновенно усвоенной привычки держать язык за зубами. Таблоиды отчего-то уверены: русские народы общительны и простодушны. А вот вам летающий хрен! Знаем мы ваши вопросики! «Что думает брайтонская общественность по поводу КГБ, засылающего в Америку преступников под видом эмигрантов? Вот вы, вы скажите!». Совсем сдурели, ребятки?! Ежели я не агент Комитета, то я про это ничего не знаю. А ежели я агент, так тем более скажу, что ничего не знаю!

Они, таблоиды, наивно полагают: достаточно представиться, мол, мы из программы «Теперь об этом можно рассказать» – и удрученная семидесятилетним опытом Совдепа общественность возрадуется, мол, можно?! мол, об этом?! мол, теперь?! Ну-ну. Да будь вы хоть из «Ридерс дайджест», из «Бостон глоб», хоть из «Нью-Йорк таймс»! А вот вам летающий хрен!.

Классический ответ дал Григорий Аврумович Дацковский, администратор брайтонского «Метрополя», когда его допекли вопросом: правда ли, что на днях вас посетила полиция, пытавшаяся отыскать несуществующую бомбу? Аврумыч ответствовал: «А вы у полиции и спрашивайте. Ей видней, приходила она или нет». (То-то, господин Перельман, перенимайте! Пример Дацковского – другим наука. А ты, мудак, чуть сам полицию не вызвал, чуть людей из мафии Карлоса не засветил!).

Я – иной коленкор. Мне скрывать нечего. Я личность известная «транзитами». И чем разговорчивей буду, тем буду целей. Так я считал (тоже порядочный мудак! в смысле, я! но я хоть, в отличие от Левы, порядочный…) до поры, до времени. Пока ко мне не стали отсылать всех и каждого таблоида. Иные честно к бабеной матери отсылают, а брайтонские – к Боярову. Утомительно стало. Рассказывай одно и то же изо дня в день! Они свежачка хотят, а я все пережевываю прошлое. Ибо заикнешься о настоящем – людей подведешь. Вот и ограничивался тыканьем таблоидов носом в жопу, в их собственные публикации: наив! Вы где эту клюкву собирали?! Вот эту, эту: «Среди русскоговорящих эмигрантов преступники зовутся «organizatsija», то есть организация. Если вожакам мафии дают такие клички, как «бык», то капитана русской преступности могут прозвать «kapusta», то есть капустой». Если хотите знать, «организацией» наши блатные никогда себя не кликали. Есть разве слово «контора», но пришло оно к блатным из жаргона гэбэшных органов и обозначает именно эти органы. Впрочем, где большие бандиты, затрудняюсь… Нужно быть гурманом, чтобы различать оттенки дерьма. А за «быка» в адрес совкового «пахана» и схлопотать можно на зоне. Не почетное это звание, оскорбительное. Так работяг-зэков называют. Что касается «kapusta» – «капуста» это просто бабки. Опять не ясно? А, ну да! Бабки – это просто деньги, темнота вы американская-некультурная. Хотя был тут, на Брайтоне, один одессит, сейчас-то он убыл из Нью- Йорка в неизвестном направлении. Тезка мой. Того, да, Капустой вроде окрестили. С его легкой руки на Брайтоне усвоили: если бензин разбавить водой, автомобиль все равно поедет, а платят американцы сполна, им и в голову такое не придет! И «Садко», и «Одесса» поднимались под его, Капусты, чутким руководством. По слухам, уборщица-полька обнаружила в оставленном им дома кейсе триста тысяч баксов наличными и с кейсом вместе исчезла. Ну да, нехило. Но производить за такой пустяк человека в «капитаны русской преступности» никак не можно. И, кстати, если вы, таблоиды, хотели продемонстрировать масштаб личности, производили бы Капусту в генералы, маршалы, генералиссимусы. А то это только у вас: начальник полиции всего Нью-Йорка – капитан. А в России: капитаны ротой командуют, ну батальоном, не больше.

Ах, как интересно, стараются меня разболтать таблоиды! А что вы, мистер Боярофф, можете сказать о сегодняшнем дне Брайтона?! А ничего! Я и кормлю-то вас байками вычитанными. Из того же «Нового русского слова»! Из Александра Гранта. Я и про Капусту разоткровенничался, зная: съехал Капуста из Нью-Йорка, когда будет – не сказал. Что ж я вам, про Кузнецова буду грузить? (Ой, дождется Андрюха, ой дождется! Не от меня, само собой. Мне-то что!.. Он, правда, не здесь, а в Калифорнии обосновался. Но насколько я его знаю-помню по шапочным встречам-знакомствам – и в «Пальмире» гулял! – дождется. В Союзе он торговал товаром, приобретенным на украденные кредитные карточки, за что словил два года. Пристроился на зоне лагерным парикмахером, «сучья должность». А отбыв свое по приговору, мотнул в Штаты, где и напрягся-изобрел простой, как грабли, план. И этими «граблями» огребает не скажу мало… Вот: вызывает из Москвы или из Питера одного-двух знакомых, те прибывают за его счет, но по приглашению третьего лица. В Калифорнии российские гости тут же открывают банковский счет – Андрюха помещает на сей счет десяток-другой тыщ баксов. Если кто сомневается, поясню, но уже не для таблоидов (они и так знают), а для Совдепа: иностранцу счет в США можно открыть вмиг, был бы действительный паспорт и форма, подтверждающая законность пребывания в Штатах. Затем компания идет в магазин, набирает компьютеров, факсов, принтеров – чего подороже… и расплачивается банковским чеком. Продавец звонит в банк, дабы убедиться в кредитоспособности покупателя. Убеждается: покупатель из денег не выбежит. Пли-из! Чи-и-из! И тем же вечером банковский счет ликвидируется, а чек приходит туда через день- два-три. Гости в результате получают свою долю, а Кузнецов Андрюха не спеша сбывает краде… приобретенное! Просто, как грабли! Как мычание!). Не стану я вам, таблоиды, про Андрюху грузить. Вот если он исчезнет, как Капуста, или, тьфу-тьфу, прикончат его очередные гости из России, затеяв разборку, мол, доля не устраивает, – тогда приходите, поделюсь воспоминаниями о незатейливом парне Андрюхе Кузнецове. Только очень раздражает ваше, таблоиды, цоканье, ваше восхищенно-сокрушенное «у-упс!». Какое изощренное мошенничество! Тогда и Лева Перельман – гений!