Последнее, что видел Витус, истошно закричавшую царицу и нового царя с приоткрытым ртом, и глазами, полными ужаса. Это был их последний ужас перед спокойной семейной жизнью, о которой почему-то умалчивают учебники истории…»
Все! Женя отложил ручку. Роман пришел к логическому завершению. …Или нет?.. Или я должен еще что-то сказать, как-то объяснить, зачем извел столько бумаги?.. Он обхватил руками голову, не давая разбежаться обрадованным окончанием работы мыслям, и снова взял ручку. Пальцы не гнулись и буквы получались еще более корявые, чем обычно.
«…умалчивают учебники истории. А зря, потому что в этом заключается примитивная формула человеческого существования – сколько б мы ни испытывали страстей, желаний и эмоций; сколько б ни боролись, создавая себе трудности, все равно приходишь к покою, для кого-то проявляющемуся в кухне, детях или ежедневном восьмичасовом сидении в постылом офисе, а для кого-то в вечном путешествии по стране Осириса. Вариантов множество, но так устроен мир, что струна не выдерживает, и ее можно, либо отпустить, либо порвать, распрощавшись с мечтами и высшими идеалами.
А для чего тогда все это было? Как можно сохранить прекрасное ощущение полета, когда воля и энергия, собранные воедино на острие иглы, пронзают пространство и время?..»
…Нет, не то! – Женя перечеркнул последнюю страницу, – мне удалось сформулировать вопрос, но разве можно бросать читателя в таком «подвешенном» состоянии? А Витус не может знать ответа, которого не знаю я сам… Пусть будет так: «Витус задумался. У кого он мог выяснить ответ? Всесильная Алекса?.. Она говорила что-то о другом мире, который можно создать, вместо того, чтоб вмешиваться в реальность. Но что это за мир, черт возьми?!.. И у Алексы не спросишь, потому что неизвестно, где ее искать…»
…А, вообще, реальна Алекса или нет?.. – Женя уже не мог сообразить, что во всей этой истории является фантастической правдой, а что историческим вымыслом – все смешалось в нагромождении мыслей и впечатлений. В какой-то момент ему показалось, что Витус – это он сам, но кто же тогда господин Виталий, поставлявший ему информацию и изначально ставший главным героем? А, может, господина Виталия никогда не существовало? Тогда получается, что Даша, Кристина, даже вечно занятой бухгалтер Татьяна – одно и тоже лицо женского пола и неважно, с кем он спал, а кому просто дарил книги. …Как ни прискорбно, но отсюда следует, что я схожу с ума!..
Женя огляделся, ища в знакомом интерьере признаки собственного безумия, но увидел стол с бумагой, диван, телевизор – здесь не было, ни перстня, ни кресла, в котором можно ощутить себя, то ли Витусом, то ли господином Виталием. …А может, я придумал эту комнату, а в реальности все пространство давно поглотили прожорливые тюльпаны?.. Но тогда и меня не существует!.. А я-то, вот, он!.. – Женя так сильно ущипнул себя за руку, что вздрогнул от боли, – разве можно причинить себе боль, если ты не существуешь? Если б это делал кто-то другой, а то ведь сам себе!.. Или не себе? Щиплешь тут какого-то идиота с условным именем, Евгений…
Он провел рукой по подбородку и укололся о жесткую щетину. Сколько же прошло времени с начала его добровольного заточения? Наверное, давно пора выходить на работу, только как он сможет составлять программы, если не ощущает реальности?
…А ее и нету, никакой реальности!.. И не существовало никакой Анхесенамон – есть лишь имя в исторической книжке, которое кто-то успел придумать раньше меня! И ничего не было – ни Даши в розовом халатике, ни господина Виталия, путешествующего во времени, ни матери Анастасии… А что тогда было?.. Вернее, что тогда есть? Надо срочно выяснить… – Женя подошел к окну, готовый встретиться лицом к лицу, например, с весной, выжимающей ручьи из снежных сугробов, или с белыми пирамидами на краю пустыни, или, вообще, окунуться в ничто, но… он облегченно вздохнул и блаженно прикрыл глаза, потому что увидел знакомый зимний город с бегающими во дворе ребятишками, автомобили, как всегда, стоявшие под окнами…
…С местом мы определились. Оно существует и можно выйти, чтоб, к примеру, купить газету и узнать, какое сегодня число. Да-да, именно так и надо поступить! А еще надо вдохнуть свежий воздух, чтоб разом избавиться от галлюцинаций…
На «ватных», отвыкших двигаться ногах, Женя спустился вниз; закашлялся, так и не решив, нравится ли ему мороз или сухой воздух пустыни гораздо приятнее? …Стоп! Я не был в пустыне и знаю о ней только от господина Виталия! Как мне может быть приятен ее воздух?.. Это господину Виталию он может быть приятен… а, собственно, почему б напрямую не спросить его об этом? Я больше не боюсь его. Я знаю о нем слишком много – знаю даже, что он убил человека!.. Хотя нет, это же был Витус… блин, а, может, это был я?.. Я чувствую, как кинжал входит в податливое тело… а где перстень? Тогда он должен остаться у меня… Надо ехать! Сам я уже никогда не выберусь из этого лабиринта…
До центра маршрутка, постоянно затираемая автобусами, плелась около часа, но Жене это было только на руку. Он жадно смотрел в окно, стараясь, как в детской задачке, найти «десять отличий». …А вдруг и Новый год уже прошел?.. Нет, вряд ли, если елки еще не убирают. С другой стороны, их и не будут убирать до самого крещения, а рассыпанные на снегу конфетти и яркие упаковки от петард говорят, что, может быть, он и прошел… Как же трудно разобраться даже в своем времени!..
Он выскочил из маршрутки и обогнув угол, увидел знакомое крыльцо, и это уже была победа – значит, «Колесо Фортуны» существует, несмотря ни на что, и нереальным оказывается, либо он сам, либо Витус. Женя взбежал по ступеням и распахнув дверь, услышал мелодичный перезвон колокольчика. Однако дальше все пошло совсем не так, как ожидалось. На полу стоял уже упакованный компьютер, а у секретарского стола склонилась женщина, разбирая документы, и женщина эта была вовсе не Кристина. …Хотя и правильно – откуда ей здесь взяться, если она осталась в храме Амона?.. На звук колокольчика женщина обернулась, и Женя узнал Дашу.
– Ты?.. Зачем?.. – похоже, она удивилась не меньше – лицо ее вытянулось, губы дрогнули.
…Так, может, прошли не дни, а годы, если ситуация изменилась так кардинально?!..
– Вы что, переезжаете?.. – растерянно спросил Женя.
– Ты зря пришел, – в Дашиных глазах появился страх, – мы закрываемся. Виталий сказал, что больше не будет заниматься всем этим и возвращается обратно в университет, на кафедру.
– Мне надо поговорить с ним, – Женю интересовало не будущее Виталия, а крохотный кусочек его недавнего прошлого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
