улыбаюсь.
— Аминь.
Слоан отмахивается и отпивает шампанское.
— Тогда иди к мировому судье или что-то в этом роде. Полагаю, в России такие есть?
— Не будь снобом. Россия не у черта на куличках.
— За исключением того, что хижина, в которой ты живешь со своим мужчиной и его ручной вороной, находится буквально у черта на куличках.
— Ручная ворона? — Интересуюсь я.
Райли улыбается мне.
— Его зовут По.
— А. В честь Эдгара Аллана. Очень умно.
— Как и птичка. Клянусь, она умнее большинства парней, с которыми встречалась Слоан.
Нат невозмутимо отвечает: — Это было бы несложно.
— Очень смешно, сучки, — беззаботно говорит Слоун. — Да будет тебе известно, я когда-то встречалась со стипендиатом Родса.
— ”Когда-то" было важным словом в этом предложении, — смеясь, говорит Нат.
— Кроме того, никто не умнее меня, так зачем встречаться с умным парнем?
— Я уверена, Деклан нашел бы, что сказать о том, что ты считаешь себя умнее его.
— О, он знает. Я ему это все время говорю.
Нэт закатывает глаза.
— Конечно, ты говоришь.
В ее милой маленькой блестящей сумочке звонит телефон Слоан. Она расстегивает молнию на сумке, достает телефон и вздыхает, когда видит номер на табло.
— О, Стави. Брось уже это.
— Стави?
Слоан улыбается мне.
— Мой бывший, Ставрос. Он хочет, чтобы я отправила ему фото своих туфель.
Я поднимаю брови.
— Он увлекается женской обувью?
У нее сухой смешок.
— Сестренка, ты не поверишь.
Я ничего не сказала ей о разделе, касающемся ее бывшего Ставроса, в контракте, который мы с Декланом обсуждали, и никогда не скажу. Достаточно того, что он согласился убрать его. И пока Ставрос жив, я сдержу свое обещание Деклану, что весь инцидент останется между нами двумя. Политика — сложная штука, но, как я однажды сказала ей, я превосходный политик.
Слоан отрывается от телефона и смотрит на меня.
— Эй, ты знаешь каких-нибудь незамужних девушек из мафии? Я пообещала ему, что познакомлю его с кем-нибудь. Он супер милый. К тому же симпатичный. И очень богатый.
— И у него пунктик по поводу женской обуви.
Она морщит нос.
— Я имею в виду, никто не идеален.
Райли говорит мне: — Я хотела спросить тебя, как дела у Кирана.
— У него все отлично получается!
Слоан говорит: — Безумно влюблен в Арию, судя по тому, что мне рассказал Деклан.
Это заставляет меня рассмеяться.
— Да, наши ирландцы падают быстро и тяжело, не так ли?
Нэт говорит: — Наверное, не так быстро и жестко, как наши русские, верно, Райли?
Райли многозначительно смотрит на сестру.
— Это не так быстро и сложно, как сестры Келлер.
Слоан кивает, отпивая еще шампанского.
— Но Стокгольмский синдром у нас в крови, так что мы действительно ничего не могли с собой поделать.
Я уже узнала полную предысторию о том, как похищение стало подстрекательским событием, которое заставило Слоан и Райли влюбиться в своих похитителей, Деклана и Мала. И, честно говоря, после всего, через что я прошла в своей жизни, в этом столько же смысла, сколько и во всем остальном.
За исключением истории Нэт о том, как она влюбилась в Кейджа. Я не думаю, что когда-нибудь смогла бы полюбить мужчину, которого послали убить меня, каким бы красивым он ни был. Хотя, наверное, это и есть самое забавное в любви. Её огонь может выковать родственные души даже из самых злейших врагов.
У меня в сумочке жужжит мой собственный мобильник. Когда я смотрю, кто это, я получаю сообщение от мамы.
Как вы открываете мини-бар в этом заведении? Bastardo заперт! (с итал. Негодяй)
Я отправляю ей код, надеясь, что она не устраивает вечеринку в своем номере.
Когда я пригласила ее поехать с нами в Париж, она сказала, что поедет только при условии, что у нее будет свой номер. С видом на Эйфелеву башню. И дворецкий. Который был бы выше шести футов и моложе тридцати пяти.
Естественно, все ее требования были удовлетворены. Я не единственная женщина из Карузо, которой Куинн не может сказать "нет".
— Девочки, мне нужно в дамскую комнату. Кто-нибудь со мной?
В ответ мне качают головой.
— Хорошо. Я вернусь через секунду. И приглядите за мальчиками. Если все будет выглядеть так, что вот-вот пойдет наперекосяк, я рассчитываю на то, что ты возьмешь ситуацию под контроль, Слоан.
Она улыбается так, словно надеется, что в любой момент начнется стрельба.
— Без проблем, детка. Они не поймут, что их ударило.
Я медленно пробираюсь сквозь элегантную толпу к арке с надписью “Mesdames”. Туалет находится дальше по коридору, вдоль которого стоят пальмы в горшках, окрашенные в фиолетовый цвет. Я захожу в дом, пользуюсь туалетом, затем мою руки в раковине.
Когда я выхожу, коридор пуст. За исключением четырех моих телохранителей, неподвижно лежащих лицом вниз на полу, и мужчины, небрежно прислонившегося к стене.
Одетый в выцветшие джинсы, обтягивающую белую футболку, ковбойские сапоги и зеркальные солнцезащитные очки, он закинул ногу на стену, а покрытые татуировками руки сложил на массивной груди. Его темные волнистые волосы падают на плечи, а угловатая челюсть покрыта щетиной.
Он большой, мужественный и источает атмосферу опасности, настолько ощутимую, что я почти могу дотронуться до нее. Он выглядит как смесь Росомахи, Грязного Гарри и Джеймса Бонда. На стероидах.
Я говорю: — По крайней мере, сними солнцезащитные очки. Быть убитым человеком в солнцезащитных очках было бы еще большим оскорблением. В помещении. Ночью.
— Я не причиню тебе вреда, девочка. Просто хочу поговорить.
У него мелодичный ирландский акцент и мягкий тон, но я ему не доверяю. Я узнаю убийцу, когда вижу его. И этот парень — убийца с большой буквы У.
Он отталкивается от стены, вытаскивает сзади из-за пояса огромный полуавтоматический пистолет и протягивает его мне.
— Если тебе от этого станет лучше.
— Что заставило бы меня чувствовать себя лучше, так это знать, почему ирландец, считающий себя Грязным Гарри, напал на четырех моих телохранителей.
Он улыбается. Мое отражение в его очках кажется очень маленьким.
— Этот разговор должен быть конфиденциальным.
— Они мертвы? — спрашиваю я.
— Ты видишь кровь?
— Есть так много способов убить человека, которые не предполагают пролития крови.
Его улыбка становится шире. Убирая пистолет на место, он протяжно произносит: — Да, есть. О которых
