— Это нормально, — флегматично отметил Ричард. — Как мне рассказала Лив, многие женщины во время родов не контролируют себя.
— О, духи, если бы я знал… — пробормотал Деннер, но принц его перебил, снова рассмеявшись.
— Что, не стали бы детей заводить? — ехидно отозвался Ричард и махнул рукой. — Не говори ерунды, Ден, вот уж не знал, что ты такой тонкой душевной организации.
— Но ей больно! Она так кричит, — его лицо страдальчески исказилось.
Дик покачал головой и закатил глаза.
— Было бы странно, если бы Агата молчала, — фыркнул он.
В гостиной воцарилась тишина, время от времени прерываемая звуками из-за двери спальни. Стрелки на часах ползли ужасно медленно, по мнению Деннера, а крики Агаты стали чаще и громче… Он уже допил бутылку, оставаясь совершенно трезвым, чуть не оборвал пуговицы, расстегнув ставший тесным воротник рубашки, и по выражению Ричарда, протоптал уже траншею на ковре.
— Ну что так долго… — бормотал он, буравя взглядом дверь, едва сдерживая желание ворваться туда и хоть как-то облегчить мучения любимой супруги.
Ричард только вздыхал и качал головой, наблюдая за другом. Помочь ему он ничем сейчас не мог, сам точно так же нервничал, когда Оливия рожала их наследника.
…Солнце уже давно перевалило зенит и потихоньку ползло к западной стороне неба, стрелки показывали пятый час дня. Деннер бессильно обмяк в кресле, прикрыв глаза и уронив руку с подлокотника. На столе рядом стояли уже две пустых бутылки, а алкоголь так и не брал взбудораженную нервную систему бедного герцога. Когда за дверью в спальне на несколько мгновений воцарилась тишина, а потом раздался новый звук, отличный от прежних криков Агаты, Деннер сначала не поверил своим ушам. Плакал младенец. Громко и требовательно. Герцог непонимающе уставился на дверь, с некоторым трудом соображая, Ричард же широко ухмыльнулся, поднялся и приблизился к другу.
— Поздравляю, папаша, — он хлопнул его по плечу.
— А?.. — растерянно выдохнул Ден и медленно поднялся, гипнотизируя дверь в спальню.
Словно в ответ на его вопрос, оттуда раздался ещё один длинный стон Агаты, и за ним снова плач ребёнка.
— Вот теперь всё, — кивнул Дик и покосился на Деннера.
Почти сразу дверь наконец распахнулась, и на пороге появилась Оливия, слегка растрёпанная и запыхавшаяся, но с довольной улыбкой.
— Прошу, — она посторонилась, весело глянув на Дена. — Иди, поздоровайся с детьми, герой.
Эти несколько шагов в спальню к супруге дались ему, пожалуй, тяжелее всего в жизни. Герцог отчаянно трусил посмотреть в лицо Агате и прочесть в её глазах обвинение, что он невольно явился виновником того, что ей было очень больно и плохо последние несколько часов… Деннер осторожно переступил порог комнаты, вытянув шею, и его взгляд остановился на Агате. Раскрасневшаяся, с блестевшими глазами, прилипшими ко лбу и вискам тёмными прядями, она полулежала на кровати и держала в руках два свёртка в кружевных пелёнках, из которых раздавалось слаженное похныкивание. Агата улыбалась, немного устало, но улыбалась, не сводя с него глаз, в которых светилось счастье.
— Ну, чего замер? — слегка осипшим голосом произнесла она. — Иди, любуйся делом своих… рук, — с выразительной паузой добавила Агата с отчётливым ехидством.
Стоявшие поодаль служанки смущённо захихикали, потом, повинуясь незаметному жесту Оливии, заторопились выйти, и сама королева неслышно подошла к двери и аккуратно прикрыла её за собой, оставляя супругов одних. Деннер неуверенно улыбнулся, приблизился к кровати, переместив взгляд на посапывавшие комочки, и присел на край. С некоторой опаской заглянул, осторожно приподняв тонкий лён пелёнки, и замер, рассматривая личико ребёнка, точно так же внимательно изучавшего его.
— Ой, — вырвалось у него от неожиданности, и Агата не сдержала хихиканья. — Такой маленький… — Ден, как заворожённый, не мог отвести глаз от сына, от нахлынувших чувств в груди стало тесно.
— Держи, — со смешком сказала Агата, протянув ему один свёрток.
Руки герцога дрогнули, когда он взял ребёнка, Деннер замер, опасаясь сделать неловкое движение и навредить крохе, потом посмотрел на жену.
— Ты… не сердишься? — тихо спросил он, чувство вины не хотело отпускать, омрачая этот светлый миг в жизни.
Брови Агаты взлетели аж к волосам, она озадаченно уставилась на супруга.
— Боже, за что? Ден, что за глупые вопросы, — молодая мама снова улыбнулась. — За что я должна на тебя сердиться, по-твоему?
— Ну… — он замялся, поняв, что в самом деле сморозил что-то не то. — Ты так кричала… — Деннер окончательно стушевался, потому что Агата, поняв, о чём он, откинулась на подушку и от души рассмеялась.
— Какой ты у меня, оказывается, слабонервный, муж мой, — успокоившись, произнесла она весело. — Знала бы, настояла, чтобы тебя выгнали подальше, — хмыкнула Агата и вдруг зевнула, сонно моргнув. — Если бы все женщины обижались на мужчин за то, что Природой так предназначено, испытывать боль при рождении ребёнка, человечество бы вымерло… — пробормотала она, прикрыв глаза. — Прости… Устала… — почти шёпотом добавила Агата, уплывая в сон.
Ден остался сидеть рядом, покачивая на руках одного из сыновей, и с его губ не сходила мечтательная улыбка, смягчая черты лица. Он осторожно коснулся губами лобика ребёнка, получил в ответ короткий вздох и причмокивание. От этой умилительной картины в груди снова стало тесно от ощущения всепоглощающего счастья, грозившего перелиться через край и смести к духам всю выдержку Деннера. Они теперь — настоящая семья, и он собирался стать самым лучшим отцом близнецам, как бы сложно не было. Вдвоём с Агатой они справятся, обязательно.
Через некоторое время Ден аккуратно переложил близнецов в колыбельку, заботливо поправил одеяльце и снова устроился на кровати. Подумал, скинул обувь и вытянулся рядом с крепко спавшей женой, и она, сквозь сон почувствовав любимого, тут же придвинулась ближе, уткнулась в бок и тихонько, размеренно засопела. Деннер умиротворённо улыбнулся, обнял её, уложив к себе на плечо, и сам задремал — последние напряжённые часы дали о себе знать. В спальне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящего семейства. Оливия, заглянувшая в комнату через некоторое время, окинула картину взглядом и так же тихо вышла, прикрыв дверь.
— Пойдём, — негромко позвала она мужа и взяла его под руку. — Там сонное царство, а наш уже, наверное, проснулся, — Лив невольно вздохнула, её ладонь скользнула по плоскому пока животу.
Она так и не успела сказать Агате, что та скоро второй раз станет тётей. В этот раз Лив надеялась, будет девочка, для равновесия.
